Белгород выбрать город
Выберите город

До чего же хочется, братцы, на лошадке зимой покататься. Шеф лошадь во дворе


Если начальник - Лошадь, кому придется хуже всех?

Человек, рожденный в год Лошади, обычно добивается немалых карьерных успехов за счет своего упорства и трудолюбия. Лошадь - начальник ответственный и справедливый, но есть люди, которым сотрудничать с таким боссом будет особенно трудно.

Чего ждать, если начальник - Лошадь

Если начальник Лошадь, сотрудникам стоит ждать абсолютного внимания босса к любой мелочи. Такой человек привык полностью контролировать рабочий процесс, разбираться во всех мелочах и деталях.

Более того, человек, родившийся в год Лошади, ненавидит халтуры и не приемлет неуважения к труду. Обычно такая личность добивается всего самостоятельно, и поэтому пренебрежительное отношение к труду со стороны работников вызывает в боссе неконтролируемую злость.

Особенно тяжело придется тем сотрудникам, что родились в год Петуха, Быка или Змеи. Характер Лошади с представителями данных знаков Восточного гороскопа просто несовместим, и поэтому босс постарается как можно реже пересекаться с данными сотрудниками. Предприимчивая Змея потратит немало усилий, чтобы добиться уважения Лошади, но все будет тщетно. Петух и вовсе недолго сможет находиться под контролем начальника-Лошади, ведь этот самоуверенный сотрудник всегда считает себя лучше остальных.

Тяжело проходит и сотрудничество Кабана с Лошадью. По векторному гороскопу, Кабан является слугой Лошади, и буквально не способен возразить такому боссу. Скорее всего, Кабану придется выполнять все самую черную работу в компании, даже не надеясь на повышение. Лошадь - это обычно очень справедливый начальник, и если когда-нибудь она обратит внимание на усердие Кабана, он будет вознагражден прибавкой к зарплате.

Человек, рожденный в год Лошади, обычно пытается построить карьеру в финансовой сфере. У такой личности получается неплохо управлять людьми, но все же, лошадь больше любит самостоятельно решать дела, и серьезные сделки никому из сотрудников не доверяет.

Особенности сотрудничества с Лошадью

Неплохие рабочие отношения складываются у Лошади с Тигром и Собакой. Босс, родившийся в год Лошади, видит усердие этих сотрудников, и старается их поощрить любыми доступными способами. Обычно люди, появившиеся на свет в год Собаки и Тигра, оказываются чрезвычайно исполнительными и понятливыми, что радует любого начальника.

Таким сотрудникам Лошадь может доверить наиболее важные сделки и самые ответственные поручения. Сложившиеся между ними отношения всегда оказываются прекрасными, но превосходство Лошади чувствуется. Вот над кем Лошадь не может иметь никакой власти, так это над Крысой. Человек, рожденный в год Крысы, не только способен что-то возразить Лошади, но еще и может вступить с ним в открытый конфликт.

Крыса и Лошадь смотрят на мир под совершенно разным углом. Если Лошадь хочет добиваться всего лишь своим трудом, упорно работая над совершенствованием профессиональных навыков, то Крыса готова идти по головам, пользуясь чужими неудачами. Именно поэтому Крыса не готова подчиниться своему боссу, и между ними чувствуется постоянное соперничество.

Лошадь считается довольно успешным начальником, способным стимулировать к работе всех сотрудников. Несмотря на свою непредвзятость, такой босс все же иногда выделяет любимчиков. Ими непременно оказываются самые трудолюбивые сотрудники, с уважением относящиеся к возложенным на них обязанностям.

Человек, рожденный в год Лошади редко останавливается на достигнутом, даже если он становится боссом крупной компании. Обычно такая личность продолжает упорно работать до последнего дня, вызывая исключительное уважение даже среди недоброжелателей.

Быть грамотным и справедливым начальником под силу далеко не каждому человеку, но тем, кто родился в год Лошади это удается неплохо. Обычно у таких людей есть свои любимчики среди подчиненных, но они стараются не афишировать собственные симпатии.

www.astralomir.ru

Глава 7. Конный двор | Часть вторая  |  Читать онлайн, без регистрации

Глава 7. Конный двор

Эрнотон отправился тотчас же, и так как взамен своей лошади, которую он отдал Роберу Брике, он взял лошадь герцога, то ехал быстро и к середине третьего дня прибыл в Париж.

В три часа после полудня он въезжал в Лувр, в казарму Сорока пяти.

Никакое важное событие не отметило его приезда.

Гасконцы, увидев его, разразились удивленными восклицаниями.

Господин де Луаньяк, услышав крики, вышел и, заметив Эрнотона, сильно нахмурился, что не помешало молодому человеку направиться прямо к нему.

Господин де Луаньяк сделал Эрнотону знак пройти в маленький кабинет, расположенный в конце комнаты, нечто вроде приемной, где этот неумолимый судья произносил свои приговоры.

- Разве можно так вести себя, сударь? - сразу же сказал он. - Если я правильно считаю, вот уже пять дней и пять ночей вы отсутствуете, и это вы, вы, сударь, которого я считал одним из самых рассудительных, даете пример такого нарушения правил!

- Сударь, - ответил Эрнотон, кланяясь, - я делал то, что мне приказали.

- А что вам приказали?

- Мне приказали следовать за герцогом Майенским, и я следовал за ним.

- Пять дней и пять ночей?

- Пять дней и пять ночей, сударь.

- Значит, герцог уехал из Парижа?

- В тот же вечер, и мне это показалось подозрительным.

- Вы правы, сударь. Дальше?

Тогда Эрнотон начал рассказывать кратко, но с пылом и энергией смелого человека, приключение на дороге и последствия, которые оно имело. Пока он говорил, подвижное лицо Луаньяка отражало все впечатления, которые рассказчик вызывал в его душе.

Но когда Эрнотон дошел до порученного ему герцогом Майенским письма, Луаньяк воскликнул:

- Это письмо у вас с собой?

- Да, сударь.

- Черт возьми! Вот на что следует обратить внимание, - ответил капитан, - подождите меня, сударь, или лучше, прошу вас, следуйте за мной.

Эрнотон последовал за Луаньяком и вошел вслед за ним в Конный двор Лувра.

Все готовились к выезду короля; экипажи выстраивались. Г-н д'Эпернон смотрел, как пробуют двух лошадей, только что прибывших из Англии в подарок Генриху от Елизаветы; эти две лошади, отличавшиеся необыкновенной красотой, должны были именно в этот день быть впервые запряжены в карету короля.

Эрнотон остановился при входе во двор, а г-н де Луаньяк подошел к г-ну д'Эпернону и притронулся к концу его плаща.

- Новости, господин герцог, - сказал он, - большие новости!

Герцог отошел от группы людей, с которыми стоял, и подошел к лестнице, по которой должен был спуститься король.

- Говорите, говорите, господин Луаньяк.

- Господин де Карменж приехал из-за Орлеана; господин де Майен лежит тяжело раненный в одной деревне.

Герцог вскрикнул, а затем повторил:

- Раненый!

- Более того, - продолжал Луаньяк, - он написал госпоже де Монпансье письмо, которое находится в кармане господина де Карменжа.

- Ого! - воскликнул д'Эпернон. - Тысяча чертей! Позовите господина де Карменжа, чтобы я сам мог с ним поговорить.

Луаньяк подошел и взял за руку Эрнотона, который, как мы говорили, пока его начальники беседовали, почтительно держался в стороне.

- Господин герцог, - сказал он, - вот наш путешественник.

- Хорошо, сударь. У вас, насколько мне известно, письмо господина де Майена, - сказал д'Эпернон.

- Да, монсеньер.

- Письмо, написанное в маленькой деревушке, недалеко от Орлеана?

- Да, монсеньер.

- И адресованное госпоже де Монпансье?

- Да, монсеньер.

- Будьте любезны передать мне это письмо.

И герцог протянул руку со спокойной небрежностью человека, которому достаточно выразить любую свою волю, чтобы ей тотчас же повиновались.

- Простите, монсеньер, - сказал Карменж, - вы приказываете мне отдать вам письмо господина де Майена к его сестре?

- Конечно.

- Господин герцог забывает, что это письмо мне доверено.

- Какое это имеет значение?

- Для меня огромное, монсеньер: я дал господину герцогу слово, что это письмо будет передано лично герцогине.

- Кому вы служите, королю или герцогу де Майену?

- Я служу королю, монсеньер.

- Отлично. Король хочет получить это письмо.

- Монсеньер, но вы - не король.

- Я думаю, по правде сказать, что вы забываете, с кем вы говорите, господин де Карменж! - сказал д'Эпернон, бледнея от гнева.

- Напротив, я очень хорошо помню, монсеньер, вот почему я и отказываюсь.

- Вы отказываетесь? Мне кажется, вы сказали, что отказываетесь, господин де Карменж?

- Я это сказал.

- Господин де Карменж, вы забываете вашу клятву верности!

- Монсеньер, насколько я помню, до сих пор я клялся в верности только одной особе, и эта особа - его величество. Если король потребует от меня это письмо, он его получит, потому что король - мой господин, но короля здесь нет.

- Господин де Карменж, - сказал герцог, который, очевидно, все больше раздражался, в то время как Эрнотон, напротив, становился тем холоднее, чем больше проявлял упорство, - господин де Карменж, вы, как все земляки, ослеплены своими успехами; ваша удача вас опьяняет, мой милый дворянчик; обладание государственной тайной ошеломило вас, как удар дубиной.

- Что меня ошеломляет, господин герцог, так это только немилость, которая вот-вот падет на меня со стороны вашего сиятельства, а не моя удача, которую мой отказ повиноваться вам делает весьма непрочной; но это не имеет значения; я делаю то, что должен делать, и буду делать только это, и никто не получит письма, которое вы требуете, за исключением короля или той особы, которой оно адресовано.

Господин д'Эпернон сделал угрожающий жест.

- Луаньяк, - сказал он, - вы сейчас же отведете господина де Карменж в тюрьму.

- В таком случае, - улыбаясь, сказал Карменж, - я не смогу передать герцогине де Монпансье письмо, которое я привез, во всяком случае, пока я нахожусь в тюрьме; но как только я выйду…

- Если вы из нее выйдете вообще, - сказал д'Эпернон.

- Я выйду из нее, сударь, если вы не прикажете меня там убить, - сказал Эрнотон с решимостью, становившейся все более холодной и непреклонной по мере того, как он говорил, - да, я из нее выйду, стены не так крепки, как моя воля. Так вот, монсеньер, как только я выйду…

- Что же вы тогда сделаете?

- Я буду говорить с королем, и король мне ответит.

- В тюрьму! В тюрьму! - зарычал д'Эпернон, теряя всякое самообладание. - В тюрьму, и отнять у него письмо!

- Никто до него не дотронется! - воскликнул Эрнотон, отскочив назад и вытащив из нагрудного кармана дощечки де Майена; я разорву это письмо в куски, раз я могу его спасти только такой ценой; и господин герцог де Майен одобрит мое поведение, а его величество мне простит.

И действительно, молодой человек в своем честном сопротивлении уже собирался разъединить две части драгоценной обложки, когда чья-то рука мягко удержала его руку.

Если бы его удерживали резко, нет сомнения, что молодой человек постарался бы еще скорее уничтожить письмо, но, видя, что с ним поступают вежливо, он остановился, оглянулся и воскликнул:

- Король!

Действительно, король, выходя из Лувра, только что спустился с лестницы, он слышал конец спора, и его королевская рука остановила руку Карменжа.

- Что случилось, господа? - сказал он голосом, которому, если хотел, умел придавать выражение королевской повелительности.

- Случилось, сир, - воскликнул д'Эпернон, не давая себе труда скрыть свой гнев, - случилось, что этот человек, один из числа ваших Сорока пяти, хотя теперь он уже не будет в их числе, которого я послал от вашего имени следить за герцогом Майенским, пока он будет в Париже, последовал за ним до Орлеана и там получил от него письмо, адресованное госпоже де Монпансье.

- Вы получили от господина де Майена письмо к госпоже де Монпансье?

- Да, сир, - ответил Эрнотон, - но господин герцог д'Эпернон не говорит, при каких обстоятельствах.

- Ну, хорошо! И где же это письмо? - спросил король.

- В этом и причина спора, сир. Господин де Карменж наотрез отказывается мне его дать и хочет отнести его по адресу, что доказывает, как мне кажется, что он плохой слуга.

Король посмотрел на Карменжа.

Молодой человек опустился на одно колено.

- Сир, - сказал он, - я - бедный дворянин, но человек чести. Я спас жизнь вашего посланца - его хотели убить герцог Майенский и шесть его приверженцев, но, приехав вовремя, я способствовал повороту судьбы в его пользу.

- А во время сражения ничего не случилось с герцогом де Майеном? - спросил король.

- Он был ранен, сир, и даже тяжело.

- Так! - сказал король. - А потом?

- Потом, сир?

- Да.

- Ваш посланец, у которого, мне кажется, имеются особые причины ненавидеть герцога Майенского…

Король улыбнулся.

- Ваш посланец, сир, хотел прикончить своего врага; может быть, у него было на это право, но я подумал, что в моем присутствии, в присутствии человека, чья шпага принадлежит вашему величеству, эта месть будет походить на политическое убийство и…

Эрнотон колебался.

- Продолжайте, - сказал король.

- И я спас герцога Майенского от вашего посланца, как я спас вашего посланца от герцога Майенского.

Д'Эпернон пожал плечами, Луаньяк закусил свой длинный ус, а король оставался бесстрастным.

- Продолжайте, - сказал он.

- Господин де Майен, у которого остался только один спутник, а пятеро других уже были убиты, господин де Майен, повторяю, оставшийся только с одним спутником, не захотел с ним расстаться и, не зная, что я принадлежу вашему величеству, доверился мне и поручил отвезти письмо своей сестре. Вот это письмо; я вручаю его вашему величеству, сир, чтобы вы могли располагать им, как располагаете мной. Моя честь мне дорога, сир; но с момента, когда у меня есть гарантия королевской воли, моя совесть спокойна, я отказываюсь от своей чести, она в хороших руках.

Эрнотон, по-прежнему на коленях, протянул дощечки королю.

Король мягко отстранил его руку.

- Что вы говорили, д'Эпернон? Господин де Карменж - честный человек и верный слуга.

- Я, сир? - сказал д'Эпернон. - Ваше величество спрашиваете, что я говорил?

- Да, разве я не слышал, спускаясь с лестницы, что здесь произносилось слово «тюрьма». Черт возьми! Напротив, если случайно встретится такой человек, как господин де Карменж, нужно говорить, как у древних римлян, о венках и наградах. Письмо принадлежит либо тому, кто его несет, либо тому, кому оно адресовано.

Д'Эпернон, ворча, поклонился.

- Вы отнесете ваше письмо, господин де Карменж.

- Но, сир, подумайте о том, что там может быть написано, - сказал д'Эпернон. - Не будем щепетильны, когда дело идет о жизни вашего величества.

- Вы отвезете ваше письмо, господин де Карменж… - повторил король, не отвечая своему фавориту.

- Благодарю, сир, - ответил Карменж, удаляясь.

- Куда вы его понесете?

- К госпоже герцогине де Монпансье; мне кажется, я имел честь доложить об этом вашему величеству.

- Я плохо выразился. По какому адресу, хотел я спросить. Во дворец Гизов, во дворец Сен-Дени или в БельВзгляд д'Эпернона остановил короля.

- По этому поводу мне не было дано никаких специальных указаний господином де Майеном, сир, я отнесу письмо во дворец Гизов, и там я узнаю, где герцогиня де Монпансье.

- Значит, вы пойдете искать герцогиню?

- Так точно, сир!

- А когда найдете?

- Я отдам ей письмо.

- Так-так. Теперь, господин де Карменж…

И король пристально посмотрел на молодого человека.

- Сир?

- Поклялись вы или обещали еще что-нибудь господину де Майену, кроме как передать письмо в руки его сестры?

- Нет, сир.

- Вы не обещали, например, - настаивал король, - что-нибудь вроде того, чтобы хранить в тайне ее местопребывание?

- Нет, сир, я не обещал ничего подобного.

- Тогда я поставлю вам одно условие, сударь.

- Сир, я раб вашего величества.

- Вы отдадите письмо герцогине Монпансье и, отдав письмо, тотчас же приедете ко мне в Венсен, где я буду сегодня вечером.

- Слушаю, сир.

- И там вы мне дадите точный отчет о том, где вы нашли герцогиню.

- Сир, ваше величество можете на меня рассчитывать.

- Без каких-либо объяснений или признаний, слышите?

- Сир, я обещаю.

- Какая неосторожность! - сказал герцог д'Эпернон. - О, сир!

- Вы не разбираетесь в людях, герцог, или, по крайней мере, в некоторых людях. Он честен в отношении Майена и будет честен в отношении меня.

- В отношении вас, сир! - воскликнул Эрнотон. - Я буду не только честен, я буду предан.

- Теперь, д'Эпернон, - сказал король, - никаких ссор, и вы тотчас же простите этому честному слуге то, что вы считали отсутствием преданности и что я считаю доказательством честности.

- Сир, - сказал Карменж, - господин герцог д'Эпернон слишком выдающийся человек, чтобы не увидеть, несмотря на мое непослушание его приказам, непослушание, о котором я очень сожалею, как я его уважаю и люблю; но раньше всего прочего я выполнил то, что считал своим долгом.

- Тысяча чертей! - сказал герцог, изменяя выражение лица с такой же быстротой, с какой человек снимает или надевает маску. - Вот испытание, которое делает вам честь, мой дорогой де Карменж, и вы действительно очаровательный юноша, не правда ли, Луаньяк? Но пока что мы нагнали на него достаточно страху.

И герцог расхохотался.

Луаньяк круто повернулся, чтобы не отвечать; он не чувствовал себя способным, хотя и был истым гасконцем, лгать так же дерзко, как его блистательный начальник.

- Это было испытание? - с сомнением сказал король. - Тем лучше, д'Эпернон, если это было испытание; но я не рекомендую вам устраивать подобные испытания всем, слишком многие не выдержали бы их.

- Тем лучше! - в свою очередь, повторил Карменж. - Тем лучше, господин герцог, если это было испытание; в таком случае я могу быть уверен в вашем добром расположении, монсеньер.

Но, говоря так, молодой человек верил в это не больше, чем король.

- Итак! Теперь, когда все кончено, господа, едем! - сказал Генрих.

Д'Эпернон поклонился.

- Вы едете со мной, герцог?

- Я буду сопровождать ваше величество верхом, мне кажется, что таков был приказ?

- Да. Кто будет с другой стороны?

- Преданный слуга вашего величества, - сказал д'Эпернон, - господин де Сент-Малин.

И он посмотрел, какое это впечатление произвело на Эрнотона.

Но тот остался невозмутимым.

- Луаньяк, - добавил д'Эпернон, - позовите господина де Сент-Малина.

- Господин де Карменж, - сказал король, который понял намерения герцога д'Эпернона, - когда вы выполните ваше поручение, вы немедленно приедете в Венсен.

- Да, сир.

И Эрнотон, несмотря на свое философское умонастроение, уехал, довольный тем, что не будет присутствовать на триумфе, который должен был так обрадовать честолюбивое сердце де Сент-Малина.

velib.com

До чего же хочется, братцы, на лошадке зимой покататься

Лошади в Измайлове были с незапамятных времен, еще в царствование Алексея Михайловича — отца Петра I, организовавшего здесь подобие сельского подворья. Однако на лошадях ни в те времена, ни позже никого не катали.

— На нашей конюшне сейчас содержатся восемь лошадей различных пород, — знакомит «ВМ» со своим хозяйством Андрей Масловский, руководитель городского конного центра, коих в Москве целых шесть, а Измайловский один из них, — всего же конюшня располагает двенадцатью денниками (закрытые вольеры, где содержатся лошади).

Есть еще ослик, для катания маленьких посетителей, а для любителей экзотики — двугорбый верблюд по кличке Яша. Правда, сейчас он гастролирует в другом месте, но скоро вернется. Многие думают, что верблюды живут только в теплых странах и боятся холодов. Это далеко не так. Яша из породы бактраин. Родина его — Казахстан, ему не страшны и сорокаградусные морозы. Недаром из его шерсти делают самые теплые одеяла и пледы. А пока знакомлюсь с лошадью Купавой породы советский тяжеловоз. Ей шесть лет, она в три раза сильнее обычной лошади, то есть обладает тремя «лошадиными силами».

— А сколько это будет, если перевести в человеческие? — спрашиваю Андрея Масловского.

— Одна лошадиная равна 12 человеческим, значит, Купава сильнее 35 мужчин. Может перетащить за раз 13 тонн груза в санях или повозке на расстояние до 40 километров.

Купаву очень интересует мой блокнот. Все время пытается слизнуть языком все, что попутно пишу. Любопытная, как все молодые женщины…

Выходим из конюшни во двор. Тут для нас уже запряжены сани. Не спеша едем по парковому зимнику. Это один из конных маршрутов. Даже не верится, что находимся в центре большого мегаполиса. Над заснеженными вековыми липами поднимается солнышко. Морозец пощипывает щеки и нос. Снег скрипит под полозьями саней. Господи, как хорошо!

На центральной парковой аллее встречаем пожилого мужчину с девочкой лет четырех.

— Ой, деда, лошадка! — восторженно восклицает ребенок и тянет деда к нашему экипажу.Знакомимся. Валерий Ильин, коренной москвич, пенсионер, живет на Преображенке. Постоянно гуляет с внучкой Дианой по парку... Ну, мы и прокатили дедушку с внучкой в санях. Ребенок несказанно рад. А вот двухлетний Сашенька пока еще побаивается, опасливо тянет бабушку Нину подальше от большого зверя.

Вспоминаем с Андреем Масловским русские образные выражения, связанные с лошадьми и упряжью. «Не видно ни зги»: зга — колечко, к которому крепится колокольчик на дуге; «попала шлея под хвост»: шлея — длинный ремень, проходящий под брюхом лошади; «попасть впросак» — когда возничий, уснув, падает с облучка под задние копыта лошади. Однако, нам пора возвращаться на конюшню. Ее заботливая хозяйка Марина Линовцева, распрягает лошадь и ведет ее греться в специальный конный солярий. Есть тут и такой.

— Солярий нужен, чтобы высушить спину лошади от пота после зимней прогулки, чтобы она не простудилась, - поясняет Марина, добавляя, что солярий не только сушит, но попутно убивает всех болезнетворных бактерий, поскольку оснащен ультрафиолетовыми лампами, как в настоящем солярии для людей. — Нашим лошадкам эта процедура очень нравится. Сами после прогулки ведут нас к нему. Не хочется уходить от лошадей, но обязательно еще сюда вернусь.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Воспитанники московских детских домов посетят «Лес чудес» в Измайловском парке

Маленьких гостей прокатят, запряженные в упряжку, ездовые собаки. (далее...)

 

vm.ru

Читать онлайн электронную книгу За спичками - ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ бесплатно и без регистрации!

В молодости своей оба липерца были неплохие бегуны. Например, однажды они на пари пробежали шесть километров босиком по снегу за время, которое потребовалось для того, чтобы вскипел кофейник. Это искусство, достигнутое ими в молодости, пригодилось им сейчас, когда они побежали по дороге к Кийхтелюсу.

Но и лошадь их тоже была неплохая бегунья. К тому же липерцы были уже в годах. Помимо того, им мешали тяжелые сапоги. Да еще за спиной у Юсси болтался мешок с поросенком. Надо добавить к этому, что и погоня за поросенком до некоторой степени уже утомила их.

Тем не менее, они сначала бежали хорошим аллюром. Они бежали рядышком посередине улицы.

Поросенок, мотаясь за спиной, поднял такой пронзительный визг, что вскоре во всех окнах замелькали улыбающиеся лица.

Наконец бегунам стало жарко. Антти сказал:

— Кажется, нам будет тепло…

Юсси сделал вид, что не слышит этого. Ведь тут дело шло о его кобыле! И надо было спешить. Но когда жара стала душить и его, он не вытерпел и с раздражением сказал:

— И чего же это она, дура, побежала не в Липери, а в Кийхтелюс?

Антти тоже удивился, почему лошадь не пошла по направлению к дому.

Некоторое время бежали молча, но потом вопрос-насчет лошади выяснился, когда Юсси вспомнил:

— Так ведь она родом из Кийхтелюса… Кеттунен ее именно там выменял.

Теперь они бежали тише. Юсси продолжал сердиться:

— Дрянного сорта эта кобыла… Недаром Кеттунен держал ее на цепи… Он боялся, что она убежит в Кийхтелюс.

Тут он стал сердиться на Кеттунена, который надул его в этой сделке — дал ему такую лошадь, которая тоскует, по старому дому, н не предупредил его об этом, Юсси бежал и бранился:

— Чертов сын, этот Кеттунен!

Они бежали дальше, Юсси все более сердился на Кеттунена:

— И главное, он ничего мне не сказал, что она любит махать хвостом…

Запыхавшийся Антти бормотал:

— Проклятый. Кеттунен!

Юсси продолжал злиться:

— Он под сбруей держал ее хвост, чтоб она не махала им… А когда я спросил его об этом, так он мне сказал — шлея длинная, от этого и хвост под ней.

— Соврал-таки, гадюка!

— Соврал, людоед… А ведь и шлея-то была самая обыкновенная, не длинная! — сказал Юсси и тотчас добавил:

— Этот бешеный поросенок визжит у меня за спиной так, будто сам себя жрет. А ну перестань, нечистая твоя сила, визжать, а не то я как тресну тебя об стенку, так что и хвостика от тебя не останется!

Наконец Антти устал. Задыхаясь, он остановился у дома купца Ахокаса и сказал Юсси:

— Не беги. Отдохнем!

Юсси остановился и, шумно, дыша, вытер рукавом куртки пот со лба.

— Нет, мы ее не догоним, — с пыхтеньем простонал Антти. — Надо взять лошадь, чтоб догнать.

— Откуда же мы возьмем лошадь? — спросил Юсси.

— Да возьмем хоть с этого двора.

— Так ведь она чужая, — с сомнением сказал Юсси, но Антти ответил:

— Да мы же ее обратно приведем, когда поймаем нашу кобылу.

Во дворе купца Ахокаса стояло несколько запряженных лошадей. Светлый мерин Партанена из местечка Муло был, пожалуй, наилучший. И поэтому Антти сказал:

— Давай возьмем этого мерина.

Юсси согласился на это и стал даже поторапливать Ихалайнена:

— Скорей садись в телегу и посмотри, есть ли там кнут.

Вскоре наши липерцы поехали по дороге в Кийхтелюс. Юсси продолжал негодовать на свою кобылу:

— Если б бежала трусцой моя окаянная лошадь, мы бы уже поймали ее. Но ведь она, конечно, прет у меня полным галопом.

И он так жестоко рассердился на свою кобылу, что в сердцах хлестнул мерина вожжами по спине и взревел:

— А ну, давай беги, льняная твоя грива! Или ты собираешься дрыхнуть на дороге?

И он снова вожжами хлестнул мерина. Мерин помчался полной рысью, и тогда Юсси стал нахваливать его и вместе с тем порицать свою кобылу:

— Вот этот не взмахивает хвостом, как моя чертова лошаденка. А я-то еще овсом ее кормил!

Антти сказал:

— Интересно знать, чей это мерин?

— Не знаю. Но мерин красивый, с пышной гривой, — ответил Юсси и снова рысью погнал его.

Некий Партанен, из местечка Муло, приехал в Йоки свататься. Но так как у него имелась овчина для продажи, то он и заехал сначала к купцу Ахокасу.

Продав овчину, Партанен оставил свою лошадь во дворе у купца, а сам пошел к местному жителю Матикайнену, чтоб узнать у него, какую сумму можно получить за домик Кайсы, вдовы Макконена.

Этот Партанен был, видите ли, вдовец, и он хорошо знал Кайсу.

И вот теперь Партанен, разузнав у Матикайнена цену домика, возвращался со своей разведки. Однако на пути он встретил случайно Пекку Туртиайнена, которого он незадолго до этого попросил быть сватом, на тот, конечно, случай, если цена за домик Кайсы окажется подходящей.

Пекка спросил у Партанена:

— Ну как, побывал у Матикайнена?

— Был сейчас у него.

— Ну, и сколько, он сказал, домик стоит?

— Четыре тысячи, он говорит, можно получить за него. А если заново покрыть крышу, тогда можно и все пять тысяч получить, — радостно улыбаясь, сообщил Партанен.

— Тогда пойдем, буду тебя сватать.

Партанен задумчиво сказал:

— По-моему, лучше этого случая ничего не будет. К тому же и Кайса здоровая бабенка, и никаких фокусов за ней не водится. Да и детей у нее нет, как, например, у вдовы Копонена.

Пекка Туртиайнен сказал:

— Ну, так давай пойдем к Кайсе… Только погоди минутку, я схожу в лавку, куплю махорки.

Благодаря этой встрече Партанену довелось увидеть своего пышногривого мерина. Ведь Пекка Туртиайнен разговором задержал его настолько, что он не успел свернуть на другую улицу до появления липерцев.

Партанен беседовал еще со своим сватом, когда послышался грохот телеги, и пышногривая лошадь пронеслась по улице. Партанен от неожиданности прищурил свои глаза, но тут, убедившись, что он не ошибся в том, что видит, воскликнул:

— Ха! Глядите, моя лошадь!

Антти взмахнул хлыстом. Юсси крикнул:

— Прочь с дороги! Едем кобылу ловить…

— Эй, человек, поберегись! — крикнул Антти Партанену, который выбежал на дорогу.

Через мгновение Партанен, уцепившись руками за гриву своего мерина, закричал:

— Тпру-у…

— Прочь, браток, иначе мы не поспеем за кобылой! — крикнул Юсси. Это он крикнул прямо угрожающе.

— Стой… Разбойники! — орал Партанен.

— Прочь с дороги: или ударю сейчас кнутом! — взревел Антти и поднял кнут для удара.

Тут Партанен закричал еще громче:

— Помогите!.. Полицию сюда!.. Тпру-у… Стой, мерин!.. Эй, Пекка, кричи громче!

— Полиция! Полицию сюда! — закричал Пекка Туртиайнен.

Как раз полицейский оказался рядом, так как он шел покупать материю на брюки. Все полицейские принадлежности были при нем. А кроме того, он держал в руке сапоги, которые только что приобрел.

Полицейский тотчас вмешался в спор, возникший между Партаненом и липерцами. Но липерцы сразу заметили, что полицейский держит сторону Партанена. Полицейский спросил липерцев:

— Чья эта лошадь?

— Я не знаю! — откровенно ответил Юсси.

Партанен сказал:

— Это моя лошадь.

Обратившись к липерцам, полицейский строго спросил: — Где вы взяли эту лошадь?

— Гм, с одного двора, — ответил Антти.

— С какого двора?

— Не знаем, — в сбою очередь ответил Юсси.

— Я оставил мою лошадь во дворе у купца. Они украли ее оттуда, — сказал Партанен.

— Не ври, — вскричал. Юсси, для которого слово «украли» было подобно удару хлыста.

Антти вопросительно крикнул:

— Да разве мы. похожи на-разбойников?! А?

— А-а! — злобно передразнил его Партанен.

— Не акай, чертова морда! — свирепо крикнул Юсси и взмахнул концами вожжей, чтоб ударить Партанена. Но тот отскочил.

— Не бей, слышишь, олух! — заорал Партанен. И Юсси в ответ ему завопил: — А коли ударю, так что будет!

— Но, но, — успокоительно сказал полицейский, но Юсси и ему крикнул сердцах:

— И ты у меня не нокай, а лучше иди своей дорогой!

Полицейский, правда, пытался разобраться в этом происшествии, но толку не получилось, потому что все причастные к этому делу орали во весь голос и переругивались между собой, И к тому же в дело вмешались Пекка Туртиайнен и четыре школьника. Поэтому полицейский сказал:

— Это такое запутанное дело, что тут надо в участок идти, чтоб разобраться.

И он, спокойно взяв лошадь под уздцы, повел ее по направлению к полицейскому участку.

Липерцы сидели з телеге. Партанен шел сзади. Поросенок визжал в мешке под сиденьем телеги. А четыре школьника и Пекка Туртиайнен замыкали шествие. Липерцы были смущены происшествием. Юсси спросил у полицейского:

— Куда ты нас везешь?

— Везу, куда надо. А ну, держи вожжи получше, а то они путаются в ногах у лошади! — приказал полицейский.

Юсси с сомнением сказал:

— Да разве в этой стороне Кийхтелюс?

— В этой…

— Да нет же!

— Сиди спокойно, — снова приказал полицейский. — Никакого Кийхтелюса не нужно тебе, а нужно то, что здесь у нас для тебя приготовлено.

В то время в должности начальника полицейского участка был некий Антти Тахванаянен, старший сын купца из Аккала.

Вообще как полицейский он был довольно добродушный человек. Он умел по-человечески обращаться с подчиненными, потому что в студенческие годы ему довелось узнать, что такое полицейский участок, По этой причине он, так сказать, освоил свою профессию. И даже недавно, переодетый в штатский костюм, ездил в Выборг — обследовать состояние полицейских учреждений.

И хотя он и был известен своей мягкосердечностью, однако его терпение иссякло, когда он снова увидел в своем заведении наших липерцев.

— Ах, это вы опять тут? — раздраженно крикнул Тахванайнен.

— Да, это мы, — подтвердил Юсси сей неопровержимый факт.

— Чего вы опять пришли?! — вскричал Тахванайнен.

— Пришли потому, что нас привели.

— Привели… Какой леший вас сюда привел!.. Небось сами сюда пришли, подлецы! — орал начальник участка.

Юсси вспылил и сказал ему:

— Вот и врешь, что мы сами пришли. Это он нас привел.

— Кто он?

— Полицейский. Спроси у него, и он подтвердит, что вас привели сюда насильно, — сказал Юсси.

Все более раздражаясь, полицейский чиновник спросил:

— А что вы опять натворили?

— Ничего.

— Ничего, ничего, — передразнил чиновник. Юсси повторил:

— Ничего не сделали мы такого. Только лишь сидели в телеге и ехали.

— Ехали, ехали… Нечистая ваша сила!.. А куда вы ехали?

— Ехали в Кийхтелюс… И были совсем трезвые, — бойко ответил Юсси, так как он был уверен в правоте своего дела.

Некоторое время начальник участка молча шагал, заложив за спину руки, потом вдруг гаркнул опять:

— А вы знали, чья это была лошадь?

— Нет, — ответил Юсси. И Антти добавил:

— От какого лешего мы могли бы знать, чья она?

— А вот я вам покажу, от какого лешего знать… Да врете вы, знали…

— Не знали, говорят вам! — ответил Антти. А Юсси с твердостью сказал:

— Посудите сами, откуда мы могли знать? Или, по-вашему, у лошади это написано на морде или под ее хвостом?

— Ну, значит, вы украли эту лошадь!

— Это ложь! — вскипел Антти. И Юсси добавил:

— Это грязная ложь, как хвост у коровы! В моем собственном хлеве день и ночь ревут у меня пятнадцать дойных коров! И молока у меня столько, что я согласен даже и тебя молоком поить. Мне не требуется красть чужих лошадей.

Начальник полицейского участка скрипел зубами от злости, но сдерживал себя Некоторое время помолчав, он высморкался и стал продолжать допрос:

— А вы куда ехали на этой лошади?

— В Кийхтелюс.

— В Кийхтелюс… Врут и не краснеют… А что за дело у вас там, если вы сами из Липери?

— Мы ехали в Кийхтелюс. А если не веришь, так спроси у Ихалайнена, — упрямо ответил Юсси.

Полицейский чиновник пришел к мысли, что эти липерцы — крупные жулики. Он опять задал вопрос:

— Что за дело у вас было в Кийхтелюсе?

— Так ведь кобыла ушла туда! — нетерпеливо крикнул Антти. А Юсси поспешно добавил:

— Та самая, которую я у Кеттунена выменял.

Нет, полицейский не мог разобраться в этом сложном деле. Уже измучившись, он спросил:

— А за каким чертом ваша кобыла ушла в Кийхтелюс?

— Так ведь мальчишки ударили ее хлыстом, и она тогда побежала туда, — ответил Юсси.

Полицейский терял остатки своего терпения. А тут еще поросенок опять завизжал в мешке. Полицейский чиновник рявкнул:

— Это что у тебя там в мешке?

— Поросенок.

— Поросенок… Откуда у тебя этот чертов поросенок?

— От свиньи… поросенок… Начальник полицейского участка спросил:

— А что, он тоже ворованный? Юсси с достоинством ответил:

— Да нет, что вы? Вдова Макконена знает, что это наш собственный поросенок. Иди спроси ее, если нам не веришь. Кайса сама кормила его простоквашей. И может подтвердить это.

После продолжительного допроса начальник участка Тахванайнен смог выяснить лишь одно обстоятельство — что вдова Макконена хорошо знает этих двух липерцев. И по этой причине Тахванайнен приказал назавтра вызвать на допрос Кайсу в качестве свидетельницы. Ихалайнена же и Ватанена он велел отвести в камеру.

Юсси было запротестовал и сказал, 'Что он в камеру не пойдет.

— Ах, не пойдешь! — рявкнул Тахванайнен. — Почему же ты не пойдешь?

— Да мне некогда.

— Ах, вон что! Тебе некогда! Некогда отдыхать от своих злодеяний? — насмехался начальник участка.

Тут Юсси снова вскипел. Он замахнулся своим мешком и закричал на начальника:

— Попробуй тут поори на меня! Я тоже рявкну в ответ, да так, что весь город Йоки разлетится на куски.

— Отведите его в камеру! — гордо приказал начальник участка, показывая рукой на дверь.

— И тут шестеро дюжих полицейских, схватив наших липерцев, втолкнули их в камеру, уже знакомую им.

librebook.me

Кто в овраге лошадь доедает? - Караван

Дело в том, что 12 лет (!) назад, в сентябре 2000-го, у Жаксылыка украли со двора лошадь. Выскочив на шум во дворе, он успел разглядеть похитителей, позвонил в полицию, сообщил приметы воров. С тех пор он лишь коллекционирует ответы из различных подразделений МВД с формальными отписками – мол, расследование проводится... Устав искать правду в местной полиции, Жаксылык Иманбаев стал писать наверх...

В марте 2001-го пришел ответ из Жамбылской областной прокуратуры за подписью и. о. прокурора области М. САТЫБАЛДИЕВА. В нем он указывает, что на жалобу о волоките дела по краже лошади вынесено решение о возобновлении следственных действий. В апреле 2001-го Иманбаеву пришел ответ уже из следственного департамента Министерства внутренних дел: “Начальнику УВД Жамбылской области дано указание тщательно разобраться в данном факте и о результатах проверки вас уведомить. Подпись: начальник отдела зонального контроля управления дознания М. ТУРГАЕВ".

Но проходило время, и в октябре 2002-го уже департамент криминальной полиции МВД дал любопытный ответ за подписью исполняющего обязанности начальника А. МУКАЖАНОВА. В нем говорится, что в октябре 2001 (!) года был задержан Уалихан О. 1962 года и осужден 26 апреля 2002 года по статье 175 части 2 лишением свободы на шесть лет (!) “за кражу вашей лошади” (!).

“Защитнички”, однако...

Почему же Жаксылыка никто не вызывал в суд, не уведомил? По его мнению, он перестал различать, где правда, а где ложь в словах правоохранителей.

Но у этой истории есть продолжение. Не удовлетворившись ответами, мужчина продолжил переписку с высокимим органами, отправив около 20 писем Премьер-министру, в Генеральную прокуратуру, МВД... И

31 мая 2004 (!) года он получил письмо от начальника департамента криминальной полиции МВД Н. АБДУЛЛИНА, который, несмотря на предыдущий ответ своего коллеги, сообщавшего о состоявшемся суде, подробно доложил: “Ваши подозрения насчет двух названных вами людей не подтверждаются, проводится дополнительное расследование. В составе следственной группы в Шуском районном отделении полиции Б. Курамбаев, И. Байтулиев, участковый М. Абдыкаримов”. Каково же было удивление нашего читателя, когда, придя в Шуский райотдел полиции, он узнал, что такие люди там не числятся! Много еще чего понаписали ему за эти годы.

Жаксылык Иманбаев говорит, что уже 12 лет не может успокоиться по поводу украденной лошади не потому, что очень дорожил ею, а и из-за неправды, которой окружили себя правоохранительные органы. Ведь получается, что они такие же защитники наших интересов, как те друзья, что в овраге лошадь доедают?

От редакции

До тех пор, пока полицейские будут халатно относиться к расследованию преступлений, они будут в глазах граждан молчаливыми соучастниками преступников. Сколько бы лет  ни прошло. Обида-то остается! Согласны?

В редакцию обратился Жаксылык ИМАНБАЕВ из села Кунаева Шуского района Жамбылской области. Поначалу мы попросту не могли понять: чего человек хочет?Коллекция... отписок

www.caravan.kz


Foliant31 | Все права защищены © 2018 | Карта сайта