Белгород выбрать город
Выберите город

Букеровскую премию за 2017 год получил Давид Гроссман, Израиль. Гроссман лошадь входит в бар


Букеровскую премию за 2017 год получил израильский классик Давид Гроссман

Букеровскую премию за 2017 год получил израильский классик Давид Гроссман. Фото: Википедия

Роман "Лошадь входит в бар" рассказывает о вечере, на котором стендап-комик вдруг решил поделится со зрителями своими проблемами.

Победителем Букеровской премии в 2017 году стал израильский писатель Давид Гроссман. Одну из самых престижных книжных наград он получил за роман "Лошадь входит в бар" ("A Horse Walks Into a Bar"). Об этом сегодня, 15 июня, сказано на официальном сайте премии.

Роман написан на иврите, его переводом на английский язык занималась Джесика Коэн. Автор и переводчица получили по 25 тысяч фунтов стерлингов (31 тысяча долларов). Каждый из них также получил дополнительно по 1000 фунтов стерлингов за то, что попали в шортлист премии.

Роман "Зашел как-то конь в бар" описывает вечер отставного судьи в стендап-клубе клубе, куда его пригласил друг детства. Но он является только рассказчиком и наблюдателем, тогда как главный герой книги - артист-комик, который выступает на сцене. В этот самый вечер он решает вместо привычных шуток рассказать трагическую историю своей жизни.

- Дэвид Гроссман предпринял попытку создать новый амбициозный роман, и он потрясающе сделал это. "Лошадь входит в бар" освещает последствия горя для человека, без какого-либо намека на сентиментальность. Центральный герой является сложным и ошибочным, но вполне убедительным. Мы были поражены желанием Гроссмана принять эмоциональные, а также стилистические черты: каждое предложение, каждое слово имеет значение в этом романе, - сказал председатель Букеровской премии и директор Эдинбургского книжного фестиваля Ник Барли.

63-летнего Гроссмана считают классиком израильской литературы. Он является лауреатом множества литературных премий. Во многих книгах автор затрагивает тему Холокоста, так как многих его близких убили во время геноцида евреев.

Ранее "КП в Украине" писала о других претендентах на Букеровскую премию в 2017 году.

 

kp.ua

Простой еврейский вундеркинд // Jewish.Ru — Глобальный еврейский онлайн центр

В детстве он прослыл чудаком-вундеркиндом – наизусть цитировал книги Шолом-Алейхема. Когда же вырос, стал писать сам – о Холокосте, юности и старости, а также о мире с арабами, в котором он не разуверился, даже потеряв сына на Ливанской войне. На днях израильский писатель Давид Гроссман получил 16-ю по счету литературную награду – престижнейшую Букеровскую премию.

До 2013 года престижная международная Букеровская премия вручалась исключительно авторам из Ирландии, Зимбабве и стран, входящих в Содружество наций. С тех пор как регламент изменился, ее уже один раз выиграл американец. В этом же году в короткий список премии вошли два автора из Израиля – Амос Оз и Давид Гроссман. Давид Гроссман стал и лауреатом премии – за роман «Лошадь входит в бар». Это уже 16-я литературная премия Гроссмана – до этого, например, его удостаивали таких престижных наград, как премия Нелли Закс или премия Мира немецких книготорговцев.

Российскому читателю имя Давида Гроссмана тоже знакомо. Конечно, на русском языке выходили не все его работы – только пять книг, среди которых основополагающий для автора роман «См. статью “Любовь”». Этот роман написан в стиле магического реализма – речь идет о немыслимых преображениях мира и истории. И тем не менее он во многом автобиографический. Как и Давид Гроссман, Момик – потомок репатриантов, переживших Катастрофу. Девятилетний герой романа пытается разобраться, что же было в загадочной стране «Там», о которой его родители тоскуют и одновременно боятся говорить. Стремление прорвать паутину молчания в истории и в современной жизни Израиля, узнать правду и рассказать её – все это жаждет не только Момик. Все это числилось в приоритетных задачах и у самого Давида Гроссмана.

Однако не только эти цели роднят писателя с его маленьким героем – как и Момик, Гроссман в детстве прослыл чудаком-вундеркиндом, «ребёнком-читателем», как он назвал себя позже, для которого мир Шолом-Алейхема оказывался реальнее, чем окружающие его иерусалимские кварталы. «На уроках краеведения, когда перед ним лежал раскрытый атлас Израиля, Момик производил всякие небольшие замены и давал собственные пояснения, например, вместо Тель-Авив писал Бобруйск, Хайфу менял на Касриловку, гору Кармель превращал в Еврейскую гору, на которой происходят чудеса, а Иерусалим в Егупец, и проводил такие линии карандашом, как полководец на карте военных действий. Менахем-Мендл ездил у него туда-сюда и по пути из Егупца в Жмеринку проезжал через Одессу, а по лесам Менаше тащился на своей кляче Тевье-молочник…».

Шолом-Алейхем был любимым писателем отца Давида Гроссмана, Ицхака, переехавшего в Израиль из Польши. На Святой земле Ицхак сначала был водителем автобуса, но позже переквалифицировался в библиотекари. Сам Давид Гроссман говорил, что мир Шолом-Алейхема с его трогательной и чарующей атмосферой штетлов оказался самым дорогим подарком, полученным им от отца. Будучи ровесником Момика, то есть в девять лет, Давид Гроссман выиграл национальный конкурс на знание произведений Шолом-Алейхема и тогда же был приглашен выступать в детской передаче израильского радио. С этого началась карьера Давида Гроссмана как радиоведущего на «Голосе Израиля», которому он посвятил 25 лет.

Давид Гроссман не только работу на радио начал с детских программ, но и в литературе дебютировал как детский писатель, точнее, писатель для подростков и юношества. Его первая книга – повесть «Дуэль». Она вышла в 1982 году, когда автору было 28 лет. Друг 12-летнего героя повести Давида – пожилой человек, живущий в доме престарелых. Внезапно он попадает в ужасную ситуацию – его вызывает на дуэль человек намного моложе и сильнее его. Отказаться от дуэли – пойти против чести, это понимают и старик, и мальчик. Если Давид не докажет, что причин для дуэли нет и обвинения надуманны, его друг погибнет.

Дружба между разными поколениями израильтян, обеспечивающая связь времён, – вот один из главных мотивов творчества Давида Гроссмана. Благодаря дружбе со своим полубезумным двоюродным дедом Аншелем и другими еврейскими стариками, испытавшими ужасы Холокоста, Момик из уже упомянутого романа «См. статью “Любовь”» узнаёт страшную правду о стране Там, которую скрывали его напуганные родители. В еще одном культовом в Израиле и довольно популярном в России романе «С кем бы побегать» пожилая монахиня Теодора помогает спасти брата 15-летней героини от наркозависимости.

Другая книга Давида Гроссмана, также рассчитанная и на взрослых, и на подростков, – роман «Бывают дети-зигзаги». Тринадцатилетний Амнон так не похож на остальных детей, что его даже хотят выгнать из школы. Вписаться в общество, не теряя собственной индивидуальности, «ребёнку-зигзагу» помогает Габи, секретарь и подруга его давно овдовевшего отца. Эта книга тоже выходила на русском. Однако Давида Гроссмана волнуют не только проблемы юношества. Он – гражданский активист с весьма «левыми» в контексте израильской политики взглядами. С радиостанции «Голос Израиля» Давид Гроссман был уволен в 1988 году, после того как он отказался игнорировать новость, что палестинское руководство заявило о создании собственного государства. Решение об увольнении вскоре отменили, но к работе на радио писатель больше не вернулся.

Во время боевых действий между Израилем и «Хезболлой» в 2006 году Давид Гроссман совместно с Амосом Озом и ещё одним современным классиком израильской литературы Авраамом Б. Иегошуа провели пресс-конференцию, на которой призывали правительство к прекращению огня. Через два дня после этой конференции сын Давида Гроссмана, Ури, сержант израильской армии, погиб во время боевых действий. Эта трагедия не пошатнула позиции писателя. Спустя два месяца Давид Гроссман на выступлении, посвящённом 11-летней годовщине гибели Ицхака Рабина, ещё раз обратился к правительству с призывом решить конфликт мирным путём. Вспоминая об убитом сыне, он сказал: «Конечно, я скорблю, но моя боль больше, чем мой гнев».

Смерти сына посвящён роман Давида Гроссмана «Вне времени», вышедший в 2011 году, – о путешествии сначала главного героя, а затем и присоединившейся к нему вереницы других осиротевших родителей в загробный мир, где они надеются встретить своих потерянных детей. Самый свежий роман Давида Гроссмана – «Входит лошадь в бар» – вновь отсылает читателя к традиции Шолом-Алейхема, смеху сквозь слёзы. Главный герой романа – комик, артист разговорного жанра, но постепенно его искромётный сценический монолог наполняется трагическими воспоминаниями из детства и семейным опытом Холокоста.

jewish.ru

Букеровскую премию за 2017 год получил Давид Гроссман, Израиль

LONDON, ENGLAND — JUNE 13: Author David Grossman of Israel (r) and translator Jessica Cohen of the United States of America with the book ‘A Horse Walks into a Bar’ at a photocall for the shortlisted authors and translators for the Man Booker International Prize 2017 at St James’ Church on June 13, 2017 in London, England. (Photo by Tim P. Whitby/Getty Images)

Поздно вечером 14 июня стало известно, что 63-летний израильский писатель Давид Гроссман с романом «Зашел как-то конь в бар» был удостоен литературной Букеровской премии за лучший роман, переведенный на английский язык. Он стал первым израильтянином, удостоенным этой премии.Премию в размере 50 тысяч фунтов стерлингов Гроссман разделил с переводчицей этого романа на английский язык Джессикой Коэн.Во время церемонии награждения в Лондоне Давид Гроссман тепло отозвался о своем «друге и учителе» Амосе Озе, который с романом «Иуда» также входил в шорт-лист Букеровской премии 2017 года.Помимо Гроссмана и Оза в шорт-лист «Букера» в этом году попали Матиас Энар (Франция), Рой Якобсен (Норвегия), Дорти Норс (Дания) и Саманта Швеблин (Аргентина).Все они, как и переводчики их произведений на английский язык, получили по тысяче фунтов премиальных.В 2016 году Букеровскую премию получил американец Пол Бейти за сатирический роман «Дешевка» о расовой политике в США..

Источник: http://newsru.co.il

Иллюстрация: Аргументы и факты.

http://www.sem40.ru/index.php?newsid=285565

Справка: Победителем международной Букеровской премии 2017 года стал израильский писатель и журналист Давид Гроссман. Престижную награду в области литературы 63-летний Гроссман получил за книгу «Лошадь входит в бар» («A Horse Walks Into a Bar»). Церемония вручения прошла 14 июня в Музее Виктории и Альберта в Лондоне.

Автор широко известен благодаря произведениям, в которых он описывает жизнь подростков, полную эмоций, проблем и приключений. Среди них роман — бестселлер «С кем бы побегать» и повесть «Дуэль», которые были переведены с иврита на многие языки мира. Он также писал романы о жизни евреев, переживших холокост, и выступал на стороне противников арабо-израильского конфликта.

В своем новом произведении «Лошадь входит в бар» Гроссман рассказывает историю эстрадного артиста-сатирика, который выступает на сцене в небольшом израильском городке. Однажды вечером вместо привычного комедийного шоу публика становится свидетелем драмы главного героя, который вынужден пройти через «круги его личного ада». Несмотря на остросоциальный сюжет, автор собрал в книге много шуток, одна из которых легла в основу названия книги.Вопрос-ответКто получил Международную Букеровскую премию в 2016 году?

«Я человек, который плохо запоминает анекдоты, но теперь у меня в памяти их не менее 30. Я вам расскажу тот, которого нет в книге, но он тем не менее связан с ее названием. Итак, заходит как-то конь в бар и просит рюмку водки, бармен смотрит на него ошалело, но наливает, конь выпивает и спрашивает: „Сколько стоит?“. Бармен говорит: „15 долларов“. Конь расплачивается и уходит. Бармен не выдерживает, догоняет ее и говорит: „Извините, пожалуйста, подождите, это удивительно, я никогда не видел ничего подобного, коня, который умеет разговаривать“. Конь ответил: „С вашими ценами вы такого больше не увидите“», — рассказал в интервью 2016 года «Евроньюс» Гроссман.

 

АиФ. ru приводит биографию Давида Гроссмана.

Давид Гроссман родился в 1954 году в Иерусалиме.

Отец Гроссмана, выходец из Польши, потерял во время холокоста всех близких, что не могло не отразиться на личности и творчестве писателя. Мать Давида родилась в Иерусалиме.

Служил в армии обороны Израиля. В 1975–79 гг. изучал философию и театр в Еврейском университете в Иерусалиме.

Более 25 лет Гроссман работал на израильском радио и телевидении: с 10-летнего возраста посылал корреспонденции в отдел вещания для детей и юношества, впоследствии был радиожурналистом, диктором, ведущим авторских программ.

Журналистская деятельность Гроссмана отмечена несколькими премиями, однако в 1988 году он был уволен из Государственного управления теле- и радиовещания за высказанную им от своего имени резкую критику политики правительства в отношении палестинцев; в дальнейшем по постановлению суда решение об увольнении было отменено, но Гроссман не вернулся на прежнюю работу.

Он продолжает выступать в периодической печати, занимается общественной деятельностью, отстаивая взгляды радикальных левых кругов, уделяет особое внимание защите прав арабского населения страны.

Первый рассказ Гроссмана «Ослы» был опубликован в 1979 году. В нем задана одна из важнейших тем творчества писателя — поиски выхода из одиночества (солдат, дезертировавший из американской армии, скитается на чужбине).

В 1982 году вышла первая книга Гроссмана — повесть для юношества «Дуэль»; в 1983 г. — сборник рассказов «Бегун» и роман «Улыбка козленка» — история о внутреннем прозревании израильского солдата под влиянием его собеседника — арабского старика. Книга выдержала ряд изданий и была переведена на десять языков, в том числе на арабский, удостоена ряда премий. В 1986 году это произведение было экранизировано. В другой публицистической книге «Присутствующие отсутствующие», Гроссман описывает свои встречи с арабами — гражданами Израиля, подчеркивая их отстраненность от происходящего в стране.

«Лучший способ излечиться от тех ран, которые нам нанесла наша сложная история, — собраться в одном месте и почувствовать устойчивое существование, которого у нас не было достаточно долго. Нам важно перестать быть метафорой или символом чего-то и начать быть просто народом в семье других народов», — говорил писатель в одном из своих интервью.

Одна из основных тем романа «Смотри слово „любовь“» (1986) — холокост. В книге описана история девятилетнего мальчика, который пытается понять причину странностей своего деда, даже не догадываясь, что пришлось тому пережить в плену у немцев.

Тему духовного созревания, противопоставления правды детства и лживости взрослых он описал «Книге внутренней грамматики» (1991), главный герой которой навсегда остается одиннадцатилетним ребенком.

Детективно-приключенческий роман Гроссмана «С кем бы побегать» (2000) стал крупным бестселлером (тираж более 150 тыс. в Израиле), по нему также был снят фильм.

Гроссман удостоен многих израильских и зарубежных премий, в том числе Премии главы правительства Израиля (1984), премии имени Нелли Закс (Германия, 1991), премии имени Шалом Алейхема за достижения в литературе на иврите. Премия мира немецких книготорговцев (2010). Его книги переведены на многие языки.

Известно, что в 2006 году сын Гроссмана Ури погиб в ходе боевых действий во время Второй Ливанской войны. В 2007 году Гроссман на церемонии вручения ему литературной премии ЭМЕТ отказался пожать руку бывшему в то время премьер-министру Эхуду Ольмерту, которого считал виновным в гибели сына.

«Я чувствую, что мои взгляды находят все меньше поддержки. Я вижу, что все больше людей отказываются от собственных попыток понять эту сложную реальность нашей страны. Они выбирают простые ответы. Видно, как все больше израильтян выбирают именно такой взгляд на конфликт и отказываются от попыток добиться какого-то политического, рационального решения. Вместо этого они все больше склоняются к фанатизму и фундаментализму. И это, кстати, видно с двух сторон — такое случается и в Израиле, и в Палестине. Все это делает разрешение проблемы практически невозможным», — рассказал в интервью «Евроньюс» Гроссман.

nizi.co.il

Поддаются ли переводу анекдоты? — Лехаим

14 июня стало известно, что израильский писатель Давид Гроссман и переводчица Джессика Коэн, которая родилась в Великобритании, выросла в Израиле и живет в Денвере, США, на двоих получили международную литературную Букеровскую премию (The Man Booker International Prize) за роман Гроссмана «Лошадь входит в бар», который Коэн перевела на английский язык. Это уже четвертый роман Гроссмана, который выходит в переводе Коэн.

Сюжет книги строится вокруг выступления в израильском подвальном клубе малоизвестного артиста‑комика, который использует свой обычный сценический монолог для изгнания демонов из собственного прошлого.

Во время интервью в Лондоне после вручения премии Гроссман и Коэн говорили о книге, о специфике перевода комического текста с одного языка на другой и переноса смысла шуток из одной культуры в другую. Здесь представлены отрывки этой беседы.

Джессика Коэн и Давид Гроссман разделили международную литературную Букеровскую премию Лондон. 14 июня 2017 Will Oliver / EUROPEAN PRESSPHOTO AGENCY

Кристофер Д. Шиа

Как вы встретились? Кто вас познакомил?

ДАВИД ГРОССМАН

Г‑сподь Б‑г.

ДЖЕССИКА КОЭН

Нет, я так не считаю. Но если и есть кто‑то почти столь же всемогущий, то это Дебора Харрис, литературный агент Давида. Когда я начинала заниматься переводами, я связалась с ней, потому что она работала с крупными израильскими писателями.

КДШ

Как происходила работа над первой книгой Давида, которую вы переводили, — «Я понимаю телом»?

ДК

Этот роман Давида был всего лишь второй моей работой. Я была начинающим переводчиком и очень волновалась перед встречей с известным писателем, которым восхищалась. Я задавала неуместные вопросы, чувствовала себя шарлатаном и боялась, что не справлюсь.

С тех пор мой подход заметно эволюционировал. Обычно я читаю книгу, как только она выходит в свет. Я читаю ее от начала до конца, просто как читатель. И в голове у меня постепенно возникает текст на английском языке. Я слышу и вижу героев такими, какими они оказались бы, если бы Давид писал на английском языке.

Обложка книги Давида Гроссмана «Лошадь входит в бар» London: Jonathan Cape, 2016

КДШ

При переводе романа «Лошадь входит в бар» вы, очевидно, столкнулись с проблемой перевода анекдотов. Не могли бы вы привести примеры тех, что вам не удалось перевести?

ДК

Некоторые анекдоты просто невозможно было передать на английском языке — не столько из‑за их ритма или смысла, сколько из‑за отсутствия у зарубежного читателя знания израильской культуры. Если шутку приходится объяснять, разумеется, она перестает быть смешной. Были случаи, когда мне удавалось придумать своего рода эквивалент. А от некоторых шуток пришлось просто отказаться.

Была одна шутка, основанная на фразе из очень известной в Израиле песни. Я могу перевести ее для вас, но по‑английски она звучит очень глупо. Это старый сионистский слоган: «У реки Иордан два берега: один наш, другой тоже наш».

На иврите в этой фразе присутствует рифма. Эта шутка основана на нехитром каламбуре, на созвучии двух слов.

Понятно, что перенести это созвучие в английский язык оказалось совершенно невозможно. Мне очень хотелось перевести эту шутку, я очень старалась. Помню, как мы с мужем весь вечер придумывали один вариант за другим, но в конце концов потерпели неудачу и отказались от дальнейших попыток.

Потом мне удалось вставить в текст свою шутку взамен этой; я делаю так иногда, если писатель не против. Понимаете, если мне удается таким образом заменить шутку, которую я не смогла перевести, для меня это компенсирует неудачу.

Дг

Искусство перевода — великое таинство. Я пишу на иврите, и фразы, которые выходят из‑под моего пера, отсылают и к Библии, и к истории, и к современной еврейской культуре. А когда Джесси переводит их на американский английский, ее текст обретает свой собственный резонанс смыслов и свое смысловое поле, которое притягивает американского читателя, звонит для него во множество звоночков.

Это вечный вопрос: что именно мы читаем, читая перевод? Все мы выросли на переводах — это факт. Все мы читали Чехова, Гоголя, Достоевского и других титанов; их произведения оказали на нас такое влияние, потому что мы читали их в переводе, который был нам понятен.

Что же это за магия превращения? Что остается неизменным в переводном произведении? Не только сюжет, что‑то еще, но я даже не могу объяснить, что именно.

КДШ

Как часто вы общаетесь в процессе перевода?

ДК

Обычно я полностью заканчиваю черновик перевода, прежде чем показать его кому бы то ни было или что‑либо обсуждать; в процессе я отмечаю сложные моменты, которые придется спросить у автора. Затем, перед тем, как отправлять свои вопросы, я делаю второй черновик, потому что часто ответы находятся, когда перечитываешь текст. После того как закончен второй черновик, отправляю оставшиеся вопросы автору. Если повезет находиться одновременно в одной стране, я задаю их непосредственно. Но обычно приходится делать это по факсу или по электронной почте. Я получаю ответы, некоторые моменты требуют дальнейшего обсуждения, это происходит в несколько этапов.

КДШ

Возникали ли между вами споры или разногласия в процессе перевода этой книги?

ДК

Мне кажется, с нами никогда ничего подобного не случалось.

Когда переводили этот роман, мы устроили в Германии своего рода семинар с Давидом: каждый день переводчики из разных стран собирались за столом и разбирали почти каждое слово, обсуждали каждый фрагмент текста, который представлял трудности, а Давид объяснял нам, что он хотел выразить.

Дг

Там были, кажется, двенадцать переводчиков. Я читал им вслух, и мне удалось передать мелодику, мне кажется, это — самое важное.

ДК

У меня осталась запись тех чтений: когда слышишь, как он сам читает, где делает паузу, как меняет интонацию, тогда понимаешь всё совершенно иначе. Книга «Лошадь входит в бар» передает в основном устную речь, поэтому авторское чтение помогает намного лучше понять, какими именно представлялись ему герои.

КДШ

Существуют ли различия в структуре анекдота в иврите и в английском? Куда приходится кульминация?

ДК

В иврите каламбур используется гораздо чаще, чем в английском, и признается вполне приемлемым для взрослых, в то время как в английском языке каламбур — юмор для детей. Здесь игра слов считается низшей формой юмора. В иврите же дело обстоит иначе.

Дг

Кстати, в иврите не существует шутки о лошади, которая заходит в бар, а бармен спрашивает ее: «Отчего лицо такое вытянутое?» В иврите нет такой идиомы. Кислая мина не имеет ничего общего с лошадью.

ДК

Да, на иврите эта шутка теряет всякий смысл. 

Оригинальная публикация: Man Booker Winners Agree: Translating Jokes Is Hard

 

lechaim.ru

Писатель входит в бар, и Израиль ликует — Лехаим

Вручение писателю Давиду Гроссману Международной Букеровской премии стало предметом национальной гордости.

Это тот редкий случай, когда израильская пресса позволила себе выразить чувство национальной гордости: Давид Гроссман, один из самых известных писателей страны, стал победителем Международной Букеровской премии за роман «Лошадь входит в бар». Как с гордостью отметила газета «Аарец», давно известный своими левыми политическими взглядами, Гроссман стал первым израильтянином, который удостоился этой награды, одной из самых престижных ежегодных премий в мире литературы, за роман, переведенный на английский язык.

Даже правые издания с торжеством отметили это выдающееся достижение. «Исраэль айом» («Израиль сегодня»), принадлежащая американскому бизнесмену Шелдону Адельсону и считающаяся рупором премьер‑министра Биньямина Нетаньяху, написала в хвалебной статье, что книги Гроссмана переведены на 36 языков, и перечислила все присужденные ему международные награды.

В чем же причина того, что получение литературной премии становится главной новостью в стране? Ответ на этот вопрос кроется в уникальной роли литературы в израильском обществе.

Давид Гроссман www.babelio.com

Как и его предшественник Шмуэль‑Йосеф (Шай) Агнон (первый израильский нобелиат и единственный израильтянин, удостоенный Нобелевской премии по литературе), Гроссман считает, что полученная им награда отмечает не только его талант, но и исключительность сионизма как проекта, целью которого является возрождение еврейского народа на его исторической родине. Хорошо известно, что Агнон начал свою нобелевскую речь в Стокгольме в 1966 году словами: «Вследствие исторической катастрофы, из‑за того, что Тит, император римский, разрушил Иерусалим и народ Израиля был изгнан из страны своей, родился я в одном из городов изгнания. Но повседневно и постоянно я воспринимал себя как рожденного в Иерусалиме». Нобелевская премия, продолжал он, присуждена тому, кто своей личной историей — возвращением в страну, из которой был изгнан, повторяет историю всего еврейского народа.

Гроссман тоже говорит о возрождении еврейского народа, имея в виду возвращение к жизни национального языка. «Эта награда — великая честь для иврита, — заявил он. — За последние 120 лет иврит пережил поразительную трансформацию — он снова стал разговорным языком после того, как не использовался 1800 лет, пробудился от долгого сна, как и еврейский народ».

Именно литература становится средством выражения самых сокровенных размышлений израильтян о настоящем и будущем, особенно в свете зашедшего в тупик процесса мирного урегулирования.

Роман Гроссмана рассказывает о том, как вместо обычного выступления артиста‑комика перед публикой неожиданно разворачивается драма жизни главного героя. Его личная судьба не тождественна национальной, но контекст его отчаянных поисков смысла, и чувство вины за то, что он вынужден был выбирать, кого из близких «спасти», и пристальное внимание, которое в книге уделяется проблеме упущенных возможностей, и, наконец, настойчивые просьбы публики «никакой политики сегодня!» — все это явно указывает на то, что Гроссман рассказывает не только об отдельном человеке, но и об обществе.

Последние строки не оставляют сомнений в намерениях автора. «На этом наша церемония заканчивается. Пожалуйста, будьте внимательны на выходе. Выполняйте указания сотрудников службы безопасности». Эти фразы знакомы каждому израильтянину — ими завершаются ежегодные церемонии, посвященные памяти жертв Холокоста и павших солдат, которые транслируются по национальному телевидению. В великих произведениях израильских писателей намеренно стирается грань между личным и общенародным.

Книги писателей‑финалистов Международной Букеровской премии Tim P. Whitby / Getty Images

Амос Оз тоже попал в шорт‑лист Международного Букера с романом «Иуда». Таким образом, в этом году двое из шести финалистов премии — израильские писатели. Израильтяне считают это выдающимся достижением для страны, все население которой примерно равно населению Нью‑Йорка. Главный герой романа «Иуда» поселяется в доме, где живут отец и вдова солдата, погибшего много лет назад в Войне за независимость. На страницах книги один из героев рассуждает об истории Иуды, чья фигура является символом величайшего предательства. Что, если Иуда не был предателем и не желал смерти Иисусу, спрашивает персонаж романа. Может быть, вера Иуды в Христа была так велика, что он выдал его римлянам не для того, чтобы его казнили, а чтобы дать ему возможность явить чудо?

Если это правда, Иуда не достиг цели. Из‑за своей уверенности в бессмертии Христа Иуда нечаянно становится повинен в его смерти. Не случается ли, что и мы в пылу идеологической борьбы, сами того не желая, уничтожаем то, что любим сильнее всего? Этот вопрос волнует не только Амоса Оза, но и многих израильтян.

В более раннем романе Гроссмана «Бегущая от вестей» мать бежит из дома, чтобы ее не нашли солдаты, чья работа — сообщать семьям о гибели сыновей. Это пример магического мышления, разумеется, в этом и суть. Отчаянное стремление отвратить смерть своих сыновей заставляет многих израильтян обратиться к магическому мышлению, которое в конечном счете не приносит желаемых результатов. Сюжет книги вызывает особенную горечь, если вспомнить об утрате самого автора: в 2006 году, заканчивая работу над романом, Гроссман получил известие о том, что его сын Ури погиб в последние часы второй ливанской войны, уже после того, как было заключено соглашение о прекращении огня.

Национальный самоанализ очень явственно заметен во многих произведениях израильской литературы. Книга Эшколя Нево «Neuland» («Новая Земля»), написанная в 2011 году, явно пересекается с утопическим романом Теодора Герцля «Altneuland» («Старая новая земля») 1902 года. Но в то время как Герцль, основатель политического сионизма, видел идеалистическую картину будущего, израильтяне в книге Эшколя Нево принимают решение о создании нового государства Израиль, на этот раз — в Южной Америке. Не отказываясь от идеи еврейского государства, они тем не менее оказываются разочарованы обществом, где прошла их юность. Автор задается вопросом: «Может быть, еще не поздно начать заново?»

Не в силах выпутаться из конфликта, не зная, как положить ему конец, многие израильтяне задают себе этот вопрос.

Сегодня Израиль часто изображают обществом, ожесточившимся в постоянных конфликтах, упрямо не желающим идти на компромисс, не думающим о своем будущем. Но израильские писатели утверждают, что «настоящий» Израиль — это не только Нетаньяху и прочие политические деятели. Если отвлечься от газетных заголовков, мы увидим, что израильское общество много размышляет и часто ставит под сомнение ту самую идеологию, которая дала жизнь государству.

Вот почему награда, которой удостоился Гроссман, так обрадовала измученную и все больше страдающую от международной изоляции страну. Для представителей всего спектра политических сил Израиля, которые так редко находят повод объединиться, Букер стал общим поводом для национальной гордости. 

Оригинальная публикация: A Writer Walks Into a Bar, and Israel Celebrates

lechaim.ru


Foliant31 | Все права защищены © 2018 | Карта сайта