Белгород выбрать город
Выберите город

Читать бесплатно книгу Долина лошадей - Ауэл Джин М. Ауэл джин долина лошадей


Книга Долина лошадей читать онлайн Джин М. Ауэл

Джин М. Ауэл. Долина лошадей

Дети Земли - 2

 

Карен, читающей мои книги в рукописи, и Эшеру – с любовью.

 

Глава 1

 

Она была мертва. В нее впивались ледяные иглы замерзающего дождя – но какое это теперь имело значение? Щурясь от ветра, молодая женщина плотнее натянула на себя капюшон, сделанный из шкуры росомахи. Неистовые порывы ветра грозили повалить ее наземь, накидка из медвежьей шкуры больно хлестала по ногам.

Куда же подевались деревья? Ведь совсем недавно ей казалось, что она видит на горизонте чахлую растительность. Почему она такая невнимательная и почему у нее не такая память, как у остальных членов Клана? Она все еще причисляла себя к Клану, хотя на деле не имела к нему никакого отношения, а теперь вдобавок ко всему была мертва.

Пригнув голову, она пошла навстречу ветру. Обрушившаяся с севера буря налетела на нее совершенно внезапно; об убежище не приходилось и мечтать. Пещера осталась далеко позади, в этих землях молодая женщина была впервые. С тех пор как она покинула пещеру, луна успела пройти через все фазы своего цикла, однако женщина все еще не могла понять, куда именно она направляется.

На север, к большой земле, лежащей за полуостровом, – вот все, что она знала. В ту ночь, когда умирала Айза, она сказала ей: «Уходи. Бруд станет вождем, и тогда он сделает тебе больно». Айза не ошиблась. Бруд сделал ей больно – так больно ей не было еще никогда.

«Он не имел права забирать у меня Дарка, – думала Эйла. – Дарк – мой сын. И меня проклинать он тоже не имел права. Это он прогневал духов. И землетрясение он накликал». По крайней мере на сей раз она знала, чего ей следует ожидать. Все произошло так быстро… Членам Клана было невдомек, что они больше никогда не увидят ее. И все-таки они не могли остановить Дарка. Пусть она была мертва для них, но Дарк ее видел…

Бруд проклял ее в припадке гнева. Когда ее проклял Бран, он подготовил их к этому. У него были на то причины. Они знали, что Бран обязан это сделать, и тем самым он давал ей какой-то шанс.

Она подняла голову и щурясь посмотрела вперед. На землю опускались сумерки. Скоро станет темно, а ноги-то у нее совсем занемели… Холодная жижа пропитала насквозь кожаные чулки; хотя женщина и натолкала в них сухой травы, ступни ее совершенно заледенели. И тут она с облегчением увидела впереди искривленную карликовую сосну.

Деревья в степи встречаются крайне редко, они растут только там, где есть хоть какая-то влага. Двойной ряд осинок, березок или ив, низкорослых и асимметричных из-за постоянных ветров, обычно говорит о том, что меж ними течет какая-то речушка. В засушливое время вид деревьев не может не радовать глаз, ведь грунтовые воды на этих землях большая редкость. Когда же с севера, со стороны огромного ледника, начинают дуть злые ветры, деревья эти могут служить хоть каким-то укрытием от непогоды.

Эйла прошла еще немного и оказалась на берегу реки. Вся река, кроме центральной ее части, была скована льдом. Женщина повернула на запад вниз по течению, где заросли были погуще и повыше.

Она сделала еще несколько шагов, сгибаясь под свирепыми порывами ветра, и тут неожиданно все разом стихло. Крутой противоположный берег служил естественной защитой от северных ветров. Эйла побрела к нему через ледяную воду. Главное, что под бережком не было этого страшного ветра. Вскоре она обнаружила что-то вроде ниши с крышей из сухого дерна и корней многолетних трав и кустарников.

Эйла развязала отсыревшие ремни, удерживавшие на спине корзину, и опустила ее наземь. Она достала тяжелую шкуру зубра и оструганную палку и поставила палатку, зацепив конец шкуры за воткнутую в землю палку и привалив ее свободные края камнями и плавником.

Эйла зубами ослабила ремни рукавов – собранные на запястьях округлые куски меха, в которых были сделаны прорези.

knijky.ru

Читать Долина лошадей - Ауэл Джин Мари Антинен - Страница 1

Джин М. Ауэл

Дети Земли

Долина лошадей

Карен, читающей мои книги в рукописи, и Эшеру – с любовью.

Глава 1

Она была мертва. В нее впивались ледяные иглы замерзающего дождя – но какое это теперь имело значение? Щурясь от ветра, молодая женщина плотнее натянула на себя капюшон, сделанный из шкуры росомахи. Неистовые порывы ветра грозили повалить ее наземь, накидка из медвежьей шкуры больно хлестала по ногам.

Куда же подевались деревья? Ведь совсем недавно ей казалось, что она видит на горизонте чахлую растительность. Почему она такая невнимательная и почему у нее не такая память, как у остальных членов Клана? Она все еще причисляла себя к Клану, хотя на деле не имела к нему никакого отношения, а теперь вдобавок ко всему была мертва.

Пригнув голову, она пошла навстречу ветру. Обрушившаяся с севера буря налетела на нее совершенно внезапно; об убежище не приходилось и мечтать. Пещера осталась далеко позади, в этих землях молодая женщина была впервые. С тех пор как она покинула пещеру, луна успела пройти через все фазы своего цикла, однако женщина все еще не могла понять, куда именно она направляется.

На север, к большой земле, лежащей за полуостровом, – вот все, что она знала. В ту ночь, когда умирала Айза, она сказала ей: «Уходи. Бруд станет вождем, и тогда он сделает тебе больно». Айза не ошиблась. Бруд сделал ей больно – так больно ей не было еще никогда.

«Он не имел права забирать у меня Дарка, – думала Эйла. – Дарк – мой сын. И меня проклинать он тоже не имел права. Это он прогневал духов. И землетрясение он накликал». По крайней мере на сей раз она знала, чего ей следует ожидать. Все произошло так быстро… Членам Клана было невдомек, что они больше никогда не увидят ее. И все-таки они не могли остановить Дарка. Пусть она была мертва для них, но Дарк ее видел…

Бруд проклял ее в припадке гнева. Когда ее проклял Бран, он подготовил их к этому. У него были на то причины. Они знали, что Бран обязан это сделать, и тем самым он давал ей какой-то шанс.

Она подняла голову и щурясь посмотрела вперед. На землю опускались сумерки. Скоро станет темно, а ноги-то у нее совсем занемели… Холодная жижа пропитала насквозь кожаные чулки; хотя женщина и натолкала в них сухой травы, ступни ее совершенно заледенели. И тут она с облегчением увидела впереди искривленную карликовую сосну.

Деревья в степи встречаются крайне редко, они растут только там, где есть хоть какая-то влага. Двойной ряд осинок, березок или ив, низкорослых и асимметричных из-за постоянных ветров, обычно говорит о том, что меж ними течет какая-то речушка. В засушливое время вид деревьев не может не радовать глаз, ведь грунтовые воды на этих землях большая редкость. Когда же с севера, со стороны огромного ледника, начинают дуть злые ветры, деревья эти могут служить хоть каким-то укрытием от непогоды.

Эйла прошла еще немного и оказалась на берегу реки. Вся река, кроме центральной ее части, была скована льдом. Женщина повернула на запад вниз по течению, где заросли были погуще и повыше.

Она сделала еще несколько шагов, сгибаясь под свирепыми порывами ветра, и тут неожиданно все разом стихло. Крутой противоположный берег служил естественной защитой от северных ветров. Эйла побрела к нему через ледяную воду. Главное, что под бережком не было этого страшного ветра. Вскоре она обнаружила что-то вроде ниши с крышей из сухого дерна и корней многолетних трав и кустарников.

Эйла развязала отсыревшие ремни, удерживавшие на спине корзину, и опустила ее наземь. Она достала тяжелую шкуру зубра и оструганную палку и поставила палатку, зацепив конец шкуры за воткнутую в землю палку и привалив ее свободные края камнями и плавником.

Эйла зубами ослабила ремни рукавов – собранные на запястьях округлые куски меха, в которых были сделаны прорези. При необходимости Эйла могла просунуть в эти прорези кисти рук. Кожаные чулки выглядели примерно так же, но в них прорезей уже не было. Эйла стала биться над ремнями, обвязанными вокруг ее лодыжек. Обувь она снимала крайне осторожно, боясь растерять находившуюся внутри чулок сухую осоку.

После этого она разложила в палатке медвежью шкуру, положив ее мокрой стороной вниз, бросила сверху рукава и кожаные чулки и стала ногами вперед забираться в свое убежище. Прикрыв вход корзиной, она завернулась в шкуру, хорошенько растерла свои занемевшие ноги и, когда те отогрелись, свернулась в клубок и закрыла глаза.

Холодное дыхание зимы постепенно слабело. Зима уступала свое место весне, капризной и непостоянной. То веяло стужей с ледника, то начиналась оттепель, предвещавшая жаркое лето. Ночью погода резко изменилась, и тогда буря разыгралась с новой силой.

Когда Эйла проснулась, солнце уже стояло высоко в ясном синем небе. Снег и речной лед сверкали так, что резало в глазах. Далеко на юге виднелись клочковатые облака. Эйла выбралась из своей палатки и босиком направилась к воде, сжимая в руках кожаный мешок. Не обращая ни малейшего внимания на холод, она спокойно наполнила водой обшитый кожей пузырь, сделала несколько глотков студеной воды и побежала назад. Облегчившись прямо на берегу, она вновь влезла в свою палатку, чтобы хоть немного согреться.

В палатке она лежала недолго. Ей слишком хотелось наружу, тем более что буря уже утихла и с неба вновь светило ласковое солнце. Она надела на ноги высохшие от тепла ее тела чулки и подвязала медвежью шкуру к меховой накидке, которой она укрывалась. Достав из корзины кусок вяленого мяса, Эйла уложила палатку и меховые рукава и отправилась в путь, утоляя голод на ходу.

Река особенно не петляла и текла под горку, отчего идти было особенно легко. Эйла принялась мычать себе под нос что-то невразумительное и монотонное. На кустиках, росших по берегам реки, уже проглядывала первая робкая зелень. На одной из проталин она неожиданно увидела маленький цветочек и не смогла сдержать своей улыбки. Совсем рядом в реку бухнулась подтаявшая ледяная глыба, которую тут же подхватило стремительное течение.

Весна началась еще в ту пору, когда она покинула пещеру, но там, в южной части полуострова, было куда теплее и весна начиналась много раньше. Горный кряж служил преградой свирепым ледяным ветрам, а морской бриз согревал и увлажнял узкую полоску побережья и южные склоны высившихся над ним гор, делая климат умеренным.

В степях было куда холоднее. Эйла обогнула восточную оконечность кряжа и оказалась на открытой всем ветрам равнине. Ее продвижение на север сопровождалось постепенным потеплением, однако ей, привыкшей к мягкому климату побережья, казалось, что в этих краях все еще стоит зима.

Ее внимание привлек хриплый крик чаек. Она подняла глаза к небу и увидела несколько небольших, похожих на чаек птиц, невесомо паривших на своих недвижных широких крыльях. «Должно быть, где-то поблизости море», – подумала она. В эту пору птицы начинали гнездиться, и это означало, что она могла разжиться яйцами. Эйла ускорила шаг. На скалах должны были находиться колонии мидий, разинек и прочих съедобных моллюсков, а в лужицах, оставшихся после прилива, могли встретиться актинии.

К тому времени, когда она оказалась на берегу тихого залива, образованного южным берегом материка и северо-западной оконечностью полуострова, солнце стояло уже в зените. Она наконец достигла широкой горловины, соединявшей основную часть полуострова с материком.

Эйла сбросила с себя тяжелую корзину и полезла на скальный массив, высившийся над морем. Со стороны моря скалы были подточены и изъедены волнами и ветром. В воздух взмыли стаи чистиков и крачек, оглашавших округу яростным недовольным криком. Не обращая на птиц никакого внимания, Эйла принялась собирать их яйца. Несколько яиц, что были еще теплыми, она разбила и выпила на месте, еще несколько штук положила в особую складку своей меховой накидки, после чего стала спускаться вниз.

online-knigi.com

Джин Ауэл - Долина лошадей

Книга, которая открыла для миллионов читателей каменный век!

Книга, которая стала мировым бестселлером!

Как начинался путь человечества?

Какими они были - наши далекие предки?

Читайте об этом в первой части увлекательного цикла о жизни и приключениях кроманьонки Эйлы, воспитанной в племени неандертальцев!

Содержание:

Джин М. АуэлДети ЗемлиДолина лошадей

Карен, читающей мои книги в рукописи, и Эшеру - с любовью.

Глава 1

Она была мертва. В нее впивались ледяные иглы замерзающего дождя - но какое это теперь имело значение? Щурясь от ветра, молодая женщина плотнее натянула на себя капюшон, сделанный из шкуры росомахи. Неистовые порывы ветра грозили повалить ее наземь, накидка из медвежьей шкуры больно хлестала по ногам.

Куда же подевались деревья? Ведь совсем недавно ей казалось, что она видит на горизонте чахлую растительность. Почему она такая невнимательная и почему у нее не такая память, как у остальных членов Клана? Она все еще причисляла себя к Клану, хотя на деле не имела к нему никакого отношения, а теперь вдобавок ко всему была мертва.

Пригнув голову, она пошла навстречу ветру. Обрушившаяся с севера буря налетела на нее совершенно внезапно; об убежище не приходилось и мечтать. Пещера осталась далеко позади, в этих землях молодая женщина была впервые. С тех пор как она покинула пещеру, луна успела пройти через все фазы своего цикла, однако женщина все еще не могла понять, куда именно она направляется.

На север, к большой земле, лежащей за полуостровом, - вот все, что она знала. В ту ночь, когда умирала Айза, она сказала ей: "Уходи. Бруд станет вождем, и тогда он сделает тебе больно". Айза не ошиблась. Бруд сделал ей больно - так больно ей не было еще никогда.

"Он не имел права забирать у меня Дарка, - думала Эйла. - Дарк - мой сын. И меня проклинать он тоже не имел права. Это он прогневал духов. И землетрясение он накликал". По крайней мере на сей раз она знала, чего ей следует ожидать. Все произошло так быстро… Членам Клана было невдомек, что они больше никогда не увидят ее. И все-таки они не могли остановить Дарка. Пусть она была мертва для них, но Дарк ее видел…

Бруд проклял ее в припадке гнева. Когда ее проклял Бран, он подготовил их к этому. У него были на то причины. Они знали, что Бран обязан это сделать, и тем самым он давал ей какой-то шанс.

Она подняла голову и щурясь посмотрела вперед. На землю опускались сумерки. Скоро станет темно, а ноги-то у нее совсем занемели… Холодная жижа пропитала насквозь кожаные чулки; хотя женщина и натолкала в них сухой травы, ступни ее совершенно заледенели. И тут она с облегчением увидела впереди искривленную карликовую сосну.

Деревья в степи встречаются крайне редко, они растут только там, где есть хоть какая-то влага. Двойной ряд осинок, березок или ив, низкорослых и асимметричных из-за постоянных ветров, обычно говорит о том, что меж ними течет какая-то речушка. В засушливое время вид деревьев не может не радовать глаз, ведь грунтовые воды на этих землях большая редкость. Когда же с севера, со стороны огромного ледника, начинают дуть злые ветры, деревья эти могут служить хоть каким-то укрытием от непогоды.

Эйла прошла еще немного и оказалась на берегу реки. Вся река, кроме центральной ее части, была скована льдом. Женщина повернула на запад вниз по течению, где заросли были погуще и повыше.

Она сделала еще несколько шагов, сгибаясь под свирепыми порывами ветра, и тут неожиданно все разом стихло. Крутой противоположный берег служил естественной защитой от северных ветров. Эйла побрела к нему через ледяную воду. Главное, что под бережком не было этого страшного ветра. Вскоре она обнаружила что-то вроде ниши с крышей из сухого дерна и корней многолетних трав и кустарников.

Эйла развязала отсыревшие ремни, удерживавшие на спине корзину, и опустила ее наземь. Она достала тяжелую шкуру зубра и оструганную палку и поставила палатку, зацепив конец шкуры за воткнутую в землю палку и привалив ее свободные края камнями и плавником.

Эйла зубами ослабила ремни рукавов - собранные на запястьях округлые куски меха, в которых были сделаны прорези. При необходимости Эйла могла просунуть в эти прорези кисти рук. Кожаные чулки выглядели примерно так же, но в них прорезей уже не было. Эйла стала биться над ремнями, обвязанными вокруг ее лодыжек. Обувь она снимала крайне осторожно, боясь растерять находившуюся внутри чулок сухую осоку.

После этого она разложила в палатке медвежью шкуру, положив ее мокрой стороной вниз, бросила сверху рукава и кожаные чулки и стала ногами вперед забираться в свое убежище. Прикрыв вход корзиной, она завернулась в шкуру, хорошенько растерла свои занемевшие ноги и, когда те отогрелись, свернулась в клубок и закрыла глаза.

Холодное дыхание зимы постепенно слабело. Зима уступала свое место весне, капризной и непостоянной. То веяло стужей с ледника, то начиналась оттепель, предвещавшая жаркое лето. Ночью погода резко изменилась, и тогда буря разыгралась с новой силой.

Когда Эйла проснулась, солнце уже стояло высоко в ясном синем небе. Снег и речной лед сверкали так, что резало в глазах. Далеко на юге виднелись клочковатые облака. Эйла выбралась из своей палатки и босиком направилась к воде, сжимая в руках кожаный мешок. Не обращая ни малейшего внимания на холод, она спокойно наполнила водой обшитый кожей пузырь, сделала несколько глотков студеной воды и побежала назад. Облегчившись прямо на берегу, она вновь влезла в свою палатку, чтобы хоть немного согреться.

В палатке она лежала недолго. Ей слишком хотелось наружу, тем более что буря уже утихла и с неба вновь светило ласковое солнце. Она надела на ноги высохшие от тепла ее тела чулки и подвязала медвежью шкуру к меховой накидке, которой она укрывалась. Достав из корзины кусок вяленого мяса, Эйла уложила палатку и меховые рукава и отправилась в путь, утоляя голод на ходу.

Река особенно не петляла и текла под горку, отчего идти было особенно легко. Эйла принялась мычать себе под нос что-то невразумительное и монотонное. На кустиках, росших по берегам реки, уже проглядывала первая робкая зелень. На одной из проталин она неожиданно увидела маленький цветочек и не смогла сдержать своей улыбки. Совсем рядом в реку бухнулась подтаявшая ледяная глыба, которую тут же подхватило стремительное течение.

Весна началась еще в ту пору, когда она покинула пещеру, но там, в южной части полуострова, было куда теплее и весна начиналась много раньше. Горный кряж служил преградой свирепым ледяным ветрам, а морской бриз согревал и увлажнял узкую полоску побережья и южные склоны высившихся над ним гор, делая климат умеренным.

В степях было куда холоднее. Эйла обогнула восточную оконечность кряжа и оказалась на открытой всем ветрам равнине. Ее продвижение на север сопровождалось постепенным потеплением, однако ей, привыкшей к мягкому климату побережья, казалось, что в этих краях все еще стоит зима.

Ее внимание привлек хриплый крик чаек. Она подняла глаза к небу и увидела несколько небольших, похожих на чаек птиц, невесомо паривших на своих недвижных широких крыльях. "Должно быть, где-то поблизости море", - подумала она. В эту пору птицы начинали гнездиться, и это означало, что она могла разжиться яйцами. Эйла ускорила шаг. На скалах должны были находиться колонии мидий, разинек и прочих съедобных моллюсков, а в лужицах, оставшихся после прилива, могли встретиться актинии.

К тому времени, когда она оказалась на берегу тихого залива, образованного южным берегом материка и северо-западной оконечностью полуострова, солнце стояло уже в зените. Она наконец достигла широкой горловины, соединявшей основную часть полуострова с материком.

profilib.org

Читать онлайн "Долина лошадей" автора Ауэл Джин М. - RuLit

Она никогда не заплывала так далеко. Ее пугало сильное течение, к тому же она не испытывала в этом необходимости. Идти же по льду не составляло никакого труда, хотя ей и приходилось постоянно смотреть себе под ноги. Чем дальше она шла, тем уже становилась теснина и тем диковиннее выглядели приникшие к ее стенам ледяные фигуры. Эйле казалось, что она попала в волшебную страну грез. С ее лица не сходила восхищенная улыбка, однако то, что ожидало ее впереди, было куда чудеснее.

Она шла по теснине достаточно долго и уже стала подумывать о возвращении. На ледяном дне распадка царили тень и холод. Эйла решила, что дальше ближайшей излучины она не пойдет. Миновав же ее, она буквально остолбенела от изумления. За поворотом склоны распадка сходились каменной стеной, круто взмывавшей вверх. Эйла стояла перед сверкающим ледяным каскадом, гигантским застывшим водопадом, состоявшим из великого множества сросшихся друг с другом блистающих ледяных сталактитов.

Ледяная скульптура потрясла ее своими грандиозными размерами. Эйле неожиданно показалось, что вся эта гигантская масса воды, скованной морозом, вот-вот обрушится вниз. К удивлению молодой женщины примешивался страх перед этой застывшей мощью. Эйла испуганно поежилась. Перед тем как развернуться и поспешить прочь, она разглядела на конце одной из сосулек сверкающую каплю воды, и от этого ей стало еще страшнее.

Эйла проснулась от холода. Она подняла голову и увидела, что шкура, прикрывавшая вход в пещеру, сорвалась с одного из столбов и съехала вбок. Эйла вернула шкуру на место и подставила лицо ветру.

– Уинни, там стало теплее! Ты слышишь? Ветер уже не такой холодный!

Лошадь мгновенно навострила уши и уставилась на молодую женщину. Однако за обращенными к ней словами так ничего и не последовало, соответственно она могла не обращать на них внимания. Ее не просили подойти или отойти, не предлагали пищи, ее не гладили и не чесали. Эйла никогда не занималась сознательным воспитанием лошадки, ибо и без того видела в ней спутника и друга. Однако сообразительное животное научилось связывать определенные жесты и звуки с действиями и деятельностью определенного рода и реагировать на них должным образом.

Со временем и Эйла научилась понимать язык Уинни и прочитывать тончайшие оттенки значений по характерным движениям и стойкам. В Клане звуковой аспект играл второстепенную роль в общении. За эту долгую зиму женщина и лошадка не просто привыкли одна к другой, но научились понимать друг друга. Эйле ничего не стоило понять, в каком настроении находится Уинни: счастлива она или несчастна, исполнена довольства и покоя или же раздражена. Она прекрасно понимала и обращенные к ней немые просьбы лошадки, нуждавшейся в пище, питье или во внимании. И все-таки инициатором такого общения являлась Эйла – именно она стала приучать животное к условным сигналам и командам, на которые Уинни должна была реагировать определенным образом. Эйла стояла возле входа в пещеру, оценивая качество произведенного ею ремонта и состояние шкуры. Взамен старых расползшихся дыр ей пришлось проделать в ней новые отверстия и продеть в них новый крепкий ремень. И тут ее шеи коснулось что-то влажное и холодное.

– Уинни, а ну-ка прекрати!

Она резко обернулась и, к своему удивлению, увидела, что лошадь стоит на прежнем месте. В тот же миг на нее вновь упала холодная капля. Эйла задрала голову вверх и увидела над головой длинную черную от копоти сосульку, свисавшую с края отдушины. Пар, выделявшийся при готовке пищи и при дыхании, поднимался вверх и встречался с холодным воздухом, затекавшим в пещеру через отдушину, вследствие чего на ней образовался ледяной нарост, вид которого за зиму стал для Эйлы чем-то привычным. Сосулька же эта, судя по всему, образовалась совсем недавно.

Не успела Эйла опомниться, как ей на голову упала еще одна холодная капля. Отерев воду, молодая женщина издала радостный крик.

– Уинни! Уинни! Весна начинается! Снег начал таять! – Она подбежала к молодой кобылице и, обхватив руками ее мохнатую шею, принялась успокаивать занервничавшее животное. – Уинни, скоро на деревьях распустятся почки и покажется первая травка! На свете нет ничего лучше весенней зелени! Представляю, как тебе понравится нежная молодая травка!

Эйла выбежала из пещеры, словно надеялась увидеть мир зеленым, а не белым. Холодный, пронизывающий ветер тут же загнал ее назад; возбуждение, вызванное первыми каплями талой воды, вскоре уступило место крайнему унынию: тепло отступило на юг, и через несколько дней над долиной разразился такой буран, какого она не видывала и в разгар зимы. И все-таки, несмотря на то что в ту пору земля находилась под покровом ледников, весна уже начинала вступать в свои права – теплое дыхание солнца стало потихоньку растапливать ледовый панцирь земли. Капли воды, сорвавшиеся с сосульки, возвещали близкое таяние льдов. В скором времени долина должна была наполниться шумными живительными водами. Если бы Эйла знала, сколь страшной будет эта картина!

Звонкая капель вскоре сменилась весенними дождями, которые способствовали сходу снега и льда. В засушливые пустынные степи вновь пришла вода. Но таял не только снег, таял и сам огромный ледник. Весной у реки появилось множество новых притоков.

Неожиданные паводки заставали врасплох обитавших по пересохшим долинам рек животных. Они гибли сотнями. Бурное течение било и трепало их останки, а порой даже разрывало их на части. Талые воды прорывали новые русла, вырывая с корнем чахлые кустики и деревца, чудом сумевшие выжить в этих суровых условиях. Помимо прочего, вода несла с собой гальку, камни и огромные валуны.

Вода, грозно клокотавшая в узкой теснине, находившейся выше по течению, стремительно прибывала. Вскоре она уже смыла груду костей и плавника, под которой лисы устроили свою нору.

Эйла не могла усидеть в пещере. С каменного карниза она наблюдала за бурным, ревущим, яростным потоком, который день ото дня становился все многоводнее, разливаясь все шире и шире. Теперь она понимала, как могли попасть сюда кости крупных животных, многочисленные коряги и различные камни, не раз выручавшие Эйлу за время ее жизни в долине. Какая удача, что ее пещера находится на такой высоте.

Время от времени выступ скалы сотрясался от ударов тяжелых глыб и вывороченных с корнем деревьев. Удары эти устрашали Эйлу, но она давно усвоила фаталистический взгляд на жизнь. Если уж тебе суждено умереть, ты умрешь в любом случае. Соплеменники считали ее мертвой, ибо она находилась во власти проклятия. Ни одному из людей не дано совладать с силами, распоряжающимися их судьбой. Что может сделать человек, если под его ногами разверзается земля? Эйлу лишь поражала бездумная жестокость природы.

Каждый день приносил с собой что-то новое. Одно из высоких деревьев, росших на противоположном берегу реки, не устояло перед натиском стихии и рухнуло так, что его вершина зацепилась за каменный выступ. Впрочем, вскоре грязный поток увлек огромное дерево за собой, и оно скрылось за крутой излучиной. В нижней части долины появилось настоящее озеро, над поверхностью которого виднелись вершины редких деревьев и кустов. Им удалось было задержать огромный ствол поваленного дерева, но тут же, подчинившись всесильной воле потока, он подмял их под себя и тяжело поплыл дальше.

Эйле запомнился и тот день, когда весеннее тепло окончательно сломило сопротивление зимы. Она услышала оглушительный треск, и вскоре на реке показалось множество плывущих ледяных глыб. Сначала они сгрудились возле утеса, затем одна за другой стали исчезать за излучиной, постепенно теряя форму и массу.

Когда вода спала настолько, что Эйла смогла спуститься по узенькой тропке к реке, она с трудом узнала берег. Другой стала и грязная куча плавника и костей, скопившихся у подножия утеса. Помимо раздувшихся трупов животных, в ней появилось несколько вывороченных с корнем деревьев. Изменилось очертание берегов, многие деревья исчезли. Многие, но не все. В этих засушливых краях деревья (особенно те из них, которые росли в стороне от реки) имели чрезвычайно развитую корневую систему, уходившую на большую глубину. Растительность приспосабливалась к ежегодным весенним паводкам – множество росших по берегам деревьев и кустов было лучшим тому подтверждением. Эйла заметила на кустах малины первые зеленые почки, она с вожделением вспомнила о ее сладких красных ягодах, но тут же сникла.

www.rulit.me

Читать книгу Долина лошадей »Ауэл Джин М »Библиотека книг

Долина лошадейДжин М. Ауэл

Дети Земли #2Книга, которая открыла для миллионов читателей каменный век!

Книга, которая стала мировым бестселлером!

Как начинался путь человечества?

Какими они были — наши далекие предки?

Читайте об этом в первой части увлекательного цикла о жизни и приключениях кроманьонки Эйлы, воспитанной в племени неандертальцев!

Джин М. Ауэл

Дети Земли

Долина лошадей

Карен, читающей мои книги в рукописи, и Эшеру — с любовью.

Глава 1

Она была мертва. В нее впивались ледяные иглы замерзающего дождя — но какое это теперь имело значение? Щурясь от ветра, молодая женщина плотнее натянула на себя капюшон, сделанный из шкуры росомахи. Неистовые порывы ветра грозили повалить ее наземь, накидка из медвежьей шкуры больно хлестала по ногам.

Куда же подевались деревья? Ведь совсем недавно ей казалось, что она видит на горизонте чахлую растительность. Почему она такая невнимательная и почему у нее не такая память, как у остальных членов Клана? Она все еще причисляла себя к Клану, хотя на деле не имела к нему никакого отношения, а теперь вдобавок ко всему была мертва.

Пригнув голову, она пошла навстречу ветру. Обрушившаяся с севера буря налетела на нее совершенно внезапно; об убежище не приходилось и мечтать. Пещера осталась далеко позади, в этих землях молодая женщина была впервые. С тех пор как она покинула пещеру, луна успела пройти через все фазы своего цикла, однако женщина все еще не могла понять, куда именно она направляется.

На север, к большой земле, лежащей за полуостровом, — вот все, что она знала. В ту ночь, когда умирала Айза, она сказала ей: «Уходи. Бруд станет вождем, и тогда он сделает тебе больно». Айза не ошиблась. Бруд сделал ей больно — так больно ей не было еще никогда.

«Он не имел права забирать у меня Дарка, — думала Эйла. — Дарк — мой сын. И меня проклинать он тоже не имел права. Это он прогневал духов. И землетрясение он накликал». По крайней мере на сей раз она знала, чего ей следует ожидать. Все произошло так быстро… Членам Клана было невдомек, что они больше никогда не увидят ее. И все-таки они не могли остановить Дарка. Пусть она была мертва для них, но Дарк ее видел…

Бруд проклял ее в припадке гнева. Когда ее проклял Бран, он подготовил их к этому. У него были на то причины. Они знали, что Бран обязан это сделать, и тем самым он давал ей какой-то шанс.

Она подняла голову и щурясь посмотрела вперед. На землю опускались сумерки. Скоро станет темно, а ноги-то у нее совсем занемели… Холодная жижа пропитала насквозь кожаные чулки; хотя женщина и натолкала в них сухой травы, ступни ее совершенно заледенели. И тут она с облегчением увидела впереди искривленную карликовую сосну.

Деревья в степи встречаются крайне редко, они растут только там, где есть хоть какая-то влага. Двойной ряд осинок, березок или ив, низкорослых и асимметричных из-за постоянных ветров, обычно говорит о том, что меж ними течет какая-то речушка. В засушливое время вид деревьев не может не радовать глаз, ведь грунтовые воды на этих землях большая редкость. Когда же с севера, со стороны огромного ледника, начинают дуть злые ветры, деревья эти могут служить хоть каким-то укрытием от непогоды.

Эйла прошла еще немного и оказалась на берегу реки. Вся река, кроме центральной ее части, была скована льдом. Женщина повернула на запад вниз по течению, где заросли были погуще и повыше.

Она сделала еще несколько шагов, сгибаясь под свирепыми порывами ветра, и тут неожиданно все разом стихло. Крутой противоположный берег служил естественной защитой от северных ветров. Эйла побрела к нему через ледяную воду. Главное, что под бережком не было этого страшного ветра. Вскоре она обнаружила что-то вроде ниши с крышей из сухого дерна и корней многолетних трав и кустарников.

Эйла развязала отсыревшие ремни, удерживавшие на спине корзину, и опустила ее наземь. Она достала тяжелую шкуру зубра и оструганную палку и поставила палатку, зацепив конец шкуры за воткнутую в землю палку и привалив ее свободные края камнями и плавником.

Эйла зубами ослабила ремни рукавов — собранные на запястьях округлые куски меха, в которых были сделаны прорези. При необходимости Эйла могла просунуть в эти прорези кисти рук. Кожаные чулки выглядели примерно так же, но в них прорезей уже не было. Эйла стала биться над ремнями, обвязанными вокруг ее лодыжек. Обувь она снимала крайне осторожно, боясь растерять находившуюся внутри чулок сухую осоку.

После этого она разложила в палатке медвежью шкуру, положив ее мокрой стороной вниз, бросила сверху рукава и кожаные чулки и стала ногами вперед забираться в свое убежище. Прикрыв вход корзиной, она завернулась в шкуру, хорошенько растерла свои занемевшие ноги и, когда те отогрелись, свернулась в клубок и закрыла глаза.

Холодное дыхание зимы постепенно слабело. Зима уступала свое место весне, капризной и непостоянной. То веяло стужей с ледника, то начиналась оттепель, предвещавшая жаркое лето. Ночью погода резко изменилась, и тогда буря разыгралась с новой силой.

Когда Эйла проснулась, солнце уже стояло высоко в ясном синем небе. Снег и речной лед сверкали так, что резало в глазах. Далеко на юге виднелись клочковатые облака. Эйла выбралась из своей палатки и босиком направилась к воде, сжимая в руках кожаный мешок. Не обращая ни малейшего внимания на холод, она спокойно наполнила водой обшитый кожей пузырь, сделала несколько глотков студеной воды и побежала назад. Облегчившись прямо на берегу, она вновь влезла в свою палатку, чтобы хоть немного согреться.

В палатке она лежала недолго. Ей слишком хотелось наружу, тем более что буря уже утихла и с неба вновь светило ласковое солнце. Она надела на ноги высохшие от тепла ее тела чулки и подвязала медвежью шкуру к меховой накидке, которой она укрывалась. Достав из корзины кусок вяленого мяса, Эйла уложила палатку и меховые рукава и отправилась в путь, утоляя голод на ходу.

Река особенно не петляла и текла под горку, отчего идти было особенно легко. Эйла принялась мычать себе под нос что-то невразумительное и монотонное. На кустиках, росших по берегам реки, уже проглядывала первая робкая зелень. На одной из проталин она неожиданно увидела маленький цветочек и не смогла сдержать своей улыбки. Совсем рядом в реку бухнулась подтаявшая ледяная глыба, которую тут же подхватило стремительное течение.

Весна началась еще в ту пору, когда она покинула пещеру, но там, в южной части полуострова, было куда теплее и весна начиналась много раньше. Горный кряж служил преградой свирепым ледяным ветрам, а морской бриз согревал и увлажнял узкую полоску побережья и южные склоны высившихся над ним гор, делая климат умеренным.

В степях было куда холоднее. Эйла обогнула восточную оконечность кряжа и оказалась на открытой всем ветрам равнине. Ее продвижение на север сопровождалось постепенным потеплением, однако ей, привыкшей к мягкому климату побережья, казалось, что в этих краях все еще стоит зима.

Ее внимание привлек хриплый крик чаек. Она подняла глаза к небу и увидела несколько небольших, похожих на чаек птиц, невесомо паривших на своих недвижных широких крыльях. «Должно быть, где-то поблизости море», — подумала она. В эту пору птицы начинали гнездиться, и это означало, что она могла разжиться яйцами. Эйла ускорила шаг. На скалах должны были находиться колонии мидий, разинек и прочих съедобных моллюсков, а в лужицах, оставшихся после прилива, могли встретиться актинии.

К тому времени, когда она оказалась на берегу тихого залива, образованного южным берегом материка и северо-западной оконечностью полуострова, солнце стояло уже в зените. Она наконец достигла широкой горловины, соединявшей основную часть полуострова с материком.

Эйла сбросила с себя тяжелую корзину и полезла на скальный массив, высившийся над морем. Со стороны моря скалы были подточены и изъедены волнами и ветром. В воздух взмыли стаи чистиков и крачек, оглашавших округу яростным недовольным криком. Не обращая на птиц никакого внимания, Эйла принялась собирать их яйца. Несколько яиц, что были еще теплыми, она разбила и выпила на месте, еще несколько штук положила в особую складку своей меховой накидки, после чего стала спускаться вниз.

Она разулась и вошла в воду, чтобы смыть песок с мидий, собранных на прибрежных камнях. В лужицах, оставшихся после прилива, было множество похожих на цветы морских анемонов, пытавшихся сложить свои лепестки-реснички при ее приближении. Однако форма и цвет их были незнакомы Эйле. Она заметила на донном песке несколько едва приметных лунок и, вырыв из песка пару разинек, решила ограничиться ими. Она не стала готовить их на огне — моллюски больше нравились ей сырыми.

Насытившись яйцами и дарами моря, молодая женщина какое-то время отдыхала у подножия высокой скалы, после чего вновь забралась наверх, чтобы получше осмотреть очертания залива и другой берег. Она уселась на корточки на самой вершине и стала разглядывать открывшиеся ей дали. Ветер, овевавший ее лицо, пах морем и его богатой многообразной жизнью.

Южный берег материка плавно уходил на запад. За узкой полоской деревьев она видела бескрайние степные просторы, ничем не отличавшиеся от холодных пустынных равнин полуострова. Людей на этих землях, похоже, не было — во всяком случае, никаких следов их жизнедеятельности Эйла не заметила.

«Вот он, материк… — подумала она. — Айза, куда же мне теперь идти? Ты говорила, что на материке живут Другие, но я не вижу здесь ни души…» Оглядывая безрадостные пустынные земли, Эйла мысленно вернулась к той ужасной ночи, когда умерла Айза. С той поры прошло уже три года…

— Эйла, ты не из Клана. Ты рождена Другими, и поэтому жить тебе следует с ними. Оставь это место, детка, и найди своих соплеменников.

— Оставить? Но куда же я пойду, Айза? Я не знаю Других, я не знаю и того, где их нужно искать.

— На севере, Эйла. Ступай на север. На материке, который находится за этим полуостровом, их много… Тебе нельзя здесь оставаться. Бруд обязательно обидит тебя, вот увидишь… Найди своих, детка… Свое племя, своего мужчину…

Тогда она не ушла от них — она просто не могла этого сделать. Теперь же у нее не было иного выхода. Ей не оставалось ничего иного, как только найти Других. Она уже никогда не вернется назад и не увидит своего сына…

По щекам Эйлы покатились слезы. Она плакала впервые. После того как она покинула пещеру, ее жизнь постоянно подвергалась опасности и Эйле было, что называется, не до слез. Теперь же они текли ручьем.

— Дарк, деточка моя… — всхлипывала Эйла, пряча лицо в руках. — Почему Бруд забрал тебя?

Она оплакивала сына и оставленный ею Клан, Айзу, единственную мать, о которой она хоть что-то помнила, и себя — такую маленькую и такую беззащитную — перед лицом этого бескрайнего и неведомого мира. Креба, любившего ее так же сильно, как самого себя, она не вспоминала — слишком свежей и болезненной была эта рана.

Далеко внизу шумело и ярилось море. Огромные валы, увенчанные пенистыми гребешками, раз за разом набрасывались на темные скалы и, злобно шипя, отступали обратно.

Прыгнуть вниз и разом покончить со всеми печалями…

— Нет! — Она затрясла головой и, поднявшись на ноги, отступила от края скалы. — Он мог забрать моего сына, выгнать меня, наложить на меня проклятие, сделать все, что угодно, но только не заставить меня покончить с собой!

Она почувствовала солоноватый вкус своих слез и криво улыбнулась. Как расстраивали ее слезы Айзу и Креба. Люди из Клана не умели плакать, даже маленький Дарк, ее сыночек. Он унаследовал от нее многое и умел произносить такие же звуки, как и она, но его большие карие глаза явно говорили о принадлежности к Клану.

Эйла быстро спустилась вниз и вновь закинула корзину на спину, размышляя о том, что могло произойти с ее глазами. Одно из двух: либо они у нее больны, либо у всех Других из глаз иногда сочится соленая вода. И вновь в ее сознании вспыхнуло: «Найди своих, детка… Свое племя и своего мужчину».

Молодая женщина пошла на запад, стараясь держаться поближе к берегу. Дорогу ей то и дело преграждали ручьи и речушки, спешившие слиться с внутренним морем. Наконец она оказалась на берегу довольно широкой и полноводной реки. Ей не оставалось ничего другого, как только повернуть на север и пойти вверх по течению этого бурного потока, подыскивая место для переправы. Прибрежные сосны и лиственницы, казавшиеся Эйле, привыкшей к кривым карликовым деревцам, настоящими гигантами, вскоре остались позади. Она вновь вступила в зону степей, и теперь по берегам реки росли главным образом ивы, березки и осины, хотя кое-где попадались и хвойные деревья.

Она шла все дальше и дальше, покорно огибая речные излучины; тревога ее с каждым днем становилась все сильнее и сильнее. Теперь она уже шла не на запад, а примерно на северо-восток. На восток ей идти не хотелось. В той части материка обитали какие-то неведомые ей племена.

Отправляясь на север, она думала именно о западных землях. Чего ей не хотелось, так это встречаться с иноплеменниками, тем более что на ней лежало смертельное проклятие! В любом случае ей нужно было как-то переправиться через реку.

В одном месте река становилась заметно шире и разветвлялась на два рукава, разделенных небольшим, усыпанным галькой островком, по берегам которого росли чахлые кусты. Эйла решила рискнуть. В дальней протоке из воды выглядывало несколько крупных валунов, что говорило о небольшой ее глубине. Эйла надеялась переправиться через нее вброд. Она прекрасно плавала, однако не хотела мочить свои шкуры. Ночи все еще были холодными, шкуры же сохли долго.

Она стала ходить взад-вперед, глядя на стремнину. Выбрав место, которое казалось самым мелким, она разделась, уложила весь свой скарб в корзину и, стараясь держать ее повыше, вошла в воду. Камни были очень скользкими, а течение грозило в любую минуту сбить ее с ног. На середине первой протоки вода доходила ей до пояса, однако Эйле удалось благополучно добраться до островка. Второй рукав был пошире и, судя по всему, глубже, но поворачивать назад, пройдя половину пути, Эйле, естественно, не хотелось.

www.libtxt.ru

Глава 16. «Долина лошадей» | Ауэл Джин М.

 

На смену весне пришло лето, земля начала приносить плоды, которые постепенно созревали, и молодая женщина принялась собирать их. Она делала это скорее по привычке, чем по необходимости: у нее остались большие запасы пищи с прошлого года. Но Эйлу не радовало то, что у нее появилось свободное время: она не знала, чем его заполнить.

Даже когда у нее появилась возможность охотиться зимой, она все время придумывала какие-нибудь новые занятия. Эйла выделала шкуры чуть ли не всех животных, которых им удалось убить. Иногда она оставляла мех, а иногда срезала его, чтобы получить кусок гладкой кожи. Она плела корзины и циновки, вырезала сосуды. В пещере появилось множество орудий и всяческой утвари, которой хватило бы на целый клан. При этом она с нетерпением ждала, когда наступит лето и у нее появятся другие занятия.

Она обрадовалась, когда начался период летней охоты, и обнаружила, что, изменив часть приемов, может по-прежнему успешно охотиться вместе с Вэбхья, обходясь без лошади. За прошедшее время лев успел многому научиться, и при желании Эйла могла вообще отказаться от участия в охоте. У нее осталось много вяленого мяса, и к тому же когда Вэбхья уходил на охоту один, он, как правило, возвращался с добычей, и она всегда могла отрезать себе кусок мяса. Между женщиной и львом установились удивительные отношения. Он воспринимал ее как мать и подчинялся ей, они охотились вместе и чувствовали себя равноправными партнерами, вдобавок он был единственным существом, на которое она могла излить свою любовь.

Наблюдая за дикими львами, Эйла многое узнала об их привычках. Поведение Вэбхья подтвердило правильность сделанных ею выводов. Зимой пещерные львы охотились днем, а в теплое время года – по ночам. Несмотря на весеннюю линьку, мех у Вэбхья остался густым, и в теплые летние дни ему было так жарко, что он не мог охотиться: погоня требовала больших затрат энергии и ему не хватило бы сил. Поэтому в дневное время он в основном спал, укрывшись в глубине прохладной пещеры. Зимой, когда свирепствовали ветры, дувшие с севера, где находился ледник, ночью становилось так холодно, что даже самый густой мех не спас бы львов от погибели, и они прятались в пещерах, служивших укрытием от ветра. Пещерные львы были хищниками, обладавшими отличной приспособляемостью. Цвет меха и густота ворса менялись в зависимости от климата, с изменением условий охоты появлялись новые навыки, лишь бы было на кого охотиться.

Проснувшись утром на следующий день после того, как она рассталась с Уинни, Эйла приняла решение, увидев, что Вэбхья притащил в пещеру тушу молодого гигантского оленя с желтовато-коричневой пятнистой шкурой и улегся спать рядом с ней. Она уйдет из долины и непременно отправится дальше, но не этим летом. Льва еще рано оставлять одного, он слишком молод. Дикие львы не примут его в свой прайд, он погибнет в схватке с вожаком. Пещера послужит ему надежным прибежищем, которое будет необходимо ему до тех пор, пока он не найдет себе львицу и не обзаведется собственным прайдом.

Айза велела ей отыскать соплеменников, найти мужчину себе под стать. Когда-нибудь она продолжит поиски. Но она испытала облегчение, подумав о том, что сможет еще какое-то время пожить на свободе, не вступая в общение с людьми, чьи обычаи ей не известны. Впрочем, на душе у нее стало легче и по иной причине, хотя она не сознавала этого. Ей не хотелось уходить, пока оставалась хоть тень надежды на то, что Уинни вернется к ней. Эйла отчаянно скучала по лошади, которая стала ее спутницей, с тех пор как она поселилась в долине, и которую она очень любила.

– Вставай, ленивец, – сказала Эйла. – Давай прогуляемся и, может быть, поохотимся. Ты никуда не выходил прошлой ночью. – Она растормошила льва и пошла к выходу из пещеры, подав ему сигнал «За мной». Вэбхья приподнял голову, широко зевнул, обнажив острые клыки, встал и неохотно поплелся следом. Вэбхья не испытывал голода, как и Эйла, и предпочел бы еще поспать.

Накануне она собирала лекарственные растения. Ей нравилось это занятие, к тому же оно вызывало в памяти приятные воспоминания. В юные годы, живя среди людей Клана, она с радостью отправлялась собирать растения для Айзы: это давало ей возможность хоть на какое-то время укрыться от пристального взгляда тех, кто спешил осудить любой поступок, выходивший за рамки общепринятого поведения, вздохнуть свободно, следуя без оглядки природным наклонностям. Потом она стала обучаться искусству исцеления, и приобретенные ею знания стали неотъемлемой частью ее личности.

Стоило ей увидеть какое-либо растение, как она тут же вспоминала о его лекарственных свойствах: в ее мозгу укоренилась связь между внешним видом растения и способами его использования. Так, глядя на висящие в теплой темной пещере пучки репешка – высокого многолетнего растения с зубчатыми листьями и крохотными желтыми цветочками, растущими на сужающихся к концу цветоножках, – она сразу вспоминала, что настой из высушенных цветков и листьев репешка – хорошее средство при ушибах и внутренних повреждениях.

Листья копытня – которые и впрямь напоминали формой копытце, – разложенные на сплетенных ею сетках для сушки, помогали при астме – больному следовало подышать дымом, образующимся при горении сухих листьев, – а также входили в состав отвара, смягчающего кашель, и служили отличной приправой для пищи. Когда взгляд Эйлы останавливался на больших покрытых пушком листьях окопника, сушившихся вместе с его корнями на солнце, она начинала думать о том, что это незаменимое средство для восстановления костей и заживления ран. Она знала, что яркие цветы ноготков применяют для обработки открытых ран, при внутренних и кожных язвах, что настоем из цветков ромашки можно промывать царапины, а также его можно пить для улучшения пищеварения, что, если подержать на солнце сосуд с залитыми водой лепестками шиповника, через некоторое время получится прекрасный, душистый, немного вяжущий настой для кожи.

Она собрала все эти растения затем, чтобы заменить оставшиеся с прошлого года травы свежими. Эйла постоянно следила за тем, чтобы там были средства на самые разнообразные случаи, ведь это доставляло ей удовольствие и помогало сохранить приобретенные навыки. Но в тот день она заметила, что почти все свободное место занято и повсюду разложены подсыхающие листья, цветки, корни растений и куски древесной коры, а значит, новые собирать бессмысленно – их будет некуда деть. Ей стало скучно, но она никак не могла придумать, чем бы еще заняться.

Эйла спустилась к каменистому пляжу, обогнула выступ и побрела вдоль кустов, тянувшихся полосой по берегу реки. Пещерный лев плелся следом за ней, издавая своеобразные звуки – «хнга, хнга, хнга». Эйла давно уже поняла, что так он разговаривает. Другие львы тоже издавали подобные звуки, но голоса их звучали по-разному, и она могла бы узнать Вэбхья по голосу, даже не видя его, и она не спутала бы его рычание ни с чьим другим. Сначала у него словно что-то начинало клокотать в груди, затем раскаты набирали силу, и, если она оказывалась где-то неподалеку, у нее начинало звенеть в ушах от этого басовитого рыканья.

Добравшись до валуна, возле которого она обычно делала передышку, Эйла остановилась. Мысль об охоте не особенно ее прельщала, но она никак не могла понять, чего же ей хочется. Вэбхья ткнулся носом ей в плечо, требуя уделить ему внимание. Она почесала льва за ушами, погладила по гриве. Мех у него стал темнее, чем зимой, но сохранил бежевый оттенок, а грива приобрела сочный рыжий цвет, как будто ее выкрасили красной охрой. Он поднял голову, чтобы она смогла почесать его под подбородком, и громко заурчал от удовольствия. Эйла вытянула руку, чтобы почесать его с другой стороны, и вдруг заметила нечто новое для себя: его макушка находилась почти вровень с ее плечом. Он стал одного роста с Уинни, но тело у него было куда массивнее. Эйла только теперь поняла, до чего он уже большой.

Пещерные львы, обитавшие среди степей в краях с холодным климатом, обусловленным близостью ледников, оказались в условиях, прекрасно подходивших для их существования. На материке, большую часть которого занимали поросшие травами земли, в изобилии водились самые разнообразные животные, многие из которых отличались огромными размерами: зубры и другие копытные млекопитающие, превосходившие почти вдвое по величине нынешних представителей той же породы; гигантские олени с колоссальными рогами, мохнатые мамонты и носороги. В подобной ситуации представители хотя бы одной из разновидностей хищников неминуемо должны были достигнуть в процессе развития размеров, которые позволили бы им охотиться на столь крупных животных, и тогда появились пещерные львы, полностью удовлетворявшие всем требованиям. Львы, которые появились на земле в более позднюю эпоху, были уже в два раза меньше и показались бы крошечными по сравнению с пещерными, самыми крупными представителями отряда кошачьих из всех существовавших когда-либо в природе.

Вэбхья воплощал в себе все наиболее яркие черты, присущие этим великолепным хищникам. Этот огромный, могучий лев, чей густой мех лоснился, указывая на здоровье и полноту жизненных сил, блаженно урчал, чувствуя, как пальцы молодой женщины прикасаются к его коже. Если бы он вздумал напасть на Эйлу, ей ни за что не удалось бы справиться с ним, но она не воспринимала его как угрозу, обращалась с ним как с очень большим котенком, и подобное отношение надежно защищало ее от опасности.

Она требовала от него повиновения, но делала это бессознательно, и он воспринимал это как нечто само собой разумеющееся. Вэбхья испытывал наслаждение, когда Эйла почесывала его, и она получала удовольствие, делая ему приятное. Она забралась на валун и перегнулась через спину льва, чтобы почесать его с другого боку, но тут в голову ей пришла неожиданная идея. Эйла не стала долго раздумывать и спустя мгновение уже уселась на льва верхом, как на лошадь.

Он никак этого не ожидал, но прикосновение рук, обхвативших его шею, было ему знакомо, и ноша не казалась тяжелой. На какое-то время оба они застыли в неподвижности. Когда они вместе охотились, Эйла сначала подавала льву команду «Вперед!», выпуская камень из пращи, но потом он стал понимать, что от него требуется, видя лишь взмах ее руки и слыша ее голос. Вспомнив об этом, она, не колеблясь, взмахнула рукой и крикнула: «Вперед!»

Чувствуя, как напряглись его мышцы, она ухватилась за гриву, и лев устремился вперед. Он помчался по долине, двигаясь с грацией, свойственной всем представителям отряда кошачьих. В лицо Эйле подул ветер, и она прищурилась. За спиной у нее развевались выбившиеся из косичек пряди волос. Она не могла управлять Вэбхья так, как управляла Уинни, и готова была мчаться куда угодно, ощущая ни с чем не сравнимый восторг.

Вскоре лев сбавил скорость – он поступал так всегда, даже во время нападения. Двигаясь помедленнее, он описал большой круг и, петляя, направился обратно, к пещере. Женщина по-прежнему сидела у него на спине, когда он взобрался по крутой тропинке и остановился внутри пещеры возле того места, где она спала. Соскользнув на землю, Эйла обняла его за шею, не зная, как еще выразить удивительное чувство, переполнявшее ее душу. Когда она разжала руки, лев взмахнул хвостом, отправился в глубь пещеры, улегся на своем излюбленном месте и вскоре уснул.

Эйла улыбнулась, глядя на него. «Ты покатал меня, и с тебя на сегодня хватит, если я правильно поняла. Вэбхья, после этого ты можешь спать сколько тебе угодно».

В конце лета Вэбхья стал пропадать надолго, уходя на охоту. Когда это случилось впервые, Эйла отчаянно встревожилась и провела без сна две ночи кряду. На следующее утро он наконец вернулся, и вид у него был такой же усталый и измотанный, как у нее самой. Добычи он не принес, и когда Эйла дала ему вяленого мяса из своих припасов, он жадно накинулся на него, хотя прежде всегда принимался играть с нарезанной полосками пищей. Эйла едва держалась на ногах от усталости, но все же вышла из пещеры, прихватив с собой пращу, и вернулась, неся двух зайцев. Уснувший от изнеможения лев проснулся, выбежал ей навстречу и утащил одного из зайцев к себе, в глубь пещеры. Эйла положила туда же второго и улеглась спать.

Когда он исчез в следующий раз, уже на три дня, она не стала так сильно беспокоиться, но время в одиночестве тянулось медленно, и на душе у нее становилось все тяжелее. Он вернулся весь исцарапанный, и Эйла поняла, что скорее всего он начал проявлять интерес к самкам. В отличие от лошадей течка у львиц не приходилась на определенное время года и могла начаться когда угодно.

Наступила осень, и лев стал все чаще и чаще уходить куда-то надолго, а возвращаясь в пещеру, все больше спал. Эйла знала, что ему приходится спать и в других местах, но он нигде не чувствует себя в такой безопасности, как в пещере. Она даже не пыталась угадать, когда он снова придет и с какой стороны. Порой он появлялся, поднявшись по крутой тропинке, которая вела к реке, а порой – что выглядело куда эффектнее – приземлялся на выступе у входа, одолев одним прыжком расстояние, отделявшее пещеру от расположенных вверху степей.

Эйла всегда радовалась его приходу, и лев кидался к ней, бурно выражая свои чувства и порой проявляя при этом излишнюю прыть. После того как он однажды сбил ее с ног, вскинув ей на плечи свои огромные лапы, Эйла всякий раз тут же подавала команду «Стой!», едва заметив признаки охватившего его энтузиазма.

Вернувшись, он обычно проводил в пещере несколько дней. Они вместе ходили на охоту, и он, как прежде, время от времени приносил Эйле свою добычу. Но вскоре его вновь начинало одолевать беспокойство. Эйла догадалась, что Вэбхья охотится в одиночку и ему приходится оберегать свою добычу, чтобы гиены, волки или хищные птицы, питающиеся падалью, не растащили мясо. Когда он начинал метаться по пещере, это означало, что вскоре он опять уйдет. Во время его отсутствия пещера казалась Эйле пустой и неуютной, и приближение зимы вовсе ее не радовало. Она со страхом думала о том, что ей придется провести ее в одиночестве.

Осень выдалась на редкость сухая и теплая. Листья сначала пожелтели, а потом приобрели бурую окраску, и в том году она нигде не заметила ярких пятен цвета, появлявшихся обычно после заморозков. Листопад все никак не начинался, и поникшая листва, походившая на клочья облезлой кожи, до сих пор оставалась на ветвях, громко шурша на ветру. Столь необычная погода выводила Эйлу из равновесия, ведь осень – это время, когда воздух влажен и прохладен, когда дуют порывистые ветры и льют проливные дожди, и она стала бояться, что затянувшееся лето однажды внезапно сдаст свои позиции и зима застанет ее врасплох.

Проснувшись утром, она каждый день выходила из пещеры, ожидая заметить вокруг разительную перемену, и ощущала нечто похожее на разочарование, видя, что в ясном синем небе сияет теплое солнце. По вечерам она подолгу сидела на уступе у входа, наблюдая за тем, как солнце постепенно скрывается за горизонтом, окрашивая пыльную дымку в тускло-красный цвет, но ей давно уже не доводилось видеть насыщенных влагой облаков и удивительной игры оттенков, которые они приобретают на закате. Затем опускалась темнота, на небе появлялись россыпи мерцающих звезд, походивших на яркие блестки, сияющие на бархатисто-черной глади.

На протяжении довольно-таки долгого времени Эйла старалась не уходить далеко от долины, но когда вновь забрезжил свет и она поняла, что день будет ясным и теплым, ей подумалось, что надо воспользоваться такой прекрасной погодой. Зима не за горами, и она успеет вволю насидеться в пустой пещере.

«Как жаль, что Вэбхья где-то бродит, – подумала она. – Сегодня подходящий день для охоты. Может, мне поохотиться одной? – Она взялась было за копье. – Нет, мне придется придумать какой-то другой способ, чтобы справиться без помощи Уинни или Вэбхья. Я возьму с собой только пращу. Не надеть ли мне меховую шкуру? Но сегодня тепло, я вспотею в ней. Может быть, все-таки прихватить ее с собой, а заодно и корзину? Но мне не нужно ничего собирать, у меня и так полным-полно припасов. Я хочу просто с удовольствием хорошенько прогуляться. Зачем я буду таскать на себе корзину? И меховая шкура мне ни к чему. Я не замерзну, если буду все время двигаться».

Эйла начала спускаться по крутой тропинке, ощущая непривычную легкость. В пещере есть все необходимое, и надобность таскать тяжести и присматривать за животными отпала. Ей стало не о ком заботиться, кроме самой себя, но ее это не радовало. Отсутствие хлопот породило в ее душе смешанные чувства: с одной стороны, ощущение свободы, а с другой – непонятную грусть.

Она дошла до луга, поднявшись по пологому склону, выбралась в степи, расположенные с восточной стороны, и отправилась дальше бодрым шагом. Она не ставила перед собой какой-то определенной цели, а потому шла не выбирая пути, куда на ум взбредет. Признаки, связанные с долгим периодом сухой погоды, были отчетливо заметны. Увядшие травы сильно высохли, и когда Эйла сорвала травинку и смяла ее в комок, она рассыпалась в пыль, которую ветер тут же сдунул с ее ладони.

Земля, по которой она ступала, стала твердой как камень и покрылась сеткой трещин. Эйле приходилось все время внимательно смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться о ком земли и не вывихнуть лодыжку, провалившись в какую-нибудь ямку. Она не представляла, что воздух может быть таким сухим. Казалось, окружающая атмосфера высасывает влагу из ее тела. Она взяла с собой только маленький бурдюк с водой, надеясь пополнить запас, как только окажется у одного из известных ей ручьев или источников, но, как выяснилось, они пересохли. До полудня оставалось еще немало времени, а бурдюк уже наполовину опустел.

Добравшись до ручья, в котором она рассчитывала непременно набрать воды, и обнаружив там лишь глинистое русло, Эйла решила повернуть обратно. В надежде все же наполнить где-нибудь бурдюк, она отправилась вдоль русла, но увидела лишь мутную лужу в том месте, куда раньше многие животные сходились на водопой. Наклонившись, чтобы попробовать воду и решить, пригодна ли она для питья, Эйла заметила на земле следы копыт. Здесь, несомненно, побывало стадо лошадей, и совсем недавно, подумала она. Один из отпечатков привлек ее внимание, и она задержалась, чтобы хорошенько рассмотреть его. Эйла была опытным следопытом, а следы Уинни так часто попадались ей на глаза, что в памяти ее не могли не запечатлеться их отличительные особенности, хотя она не прилагала для этого усилий. Присмотревшись как следует, Эйла с уверенностью заключила, что Уинни недавно побывала в этих местах и сейчас должна находиться где-то неподалеку. Сердце у Эйлы взволнованно забилось.

Ей без труда удалось найти другие следы. Выемка в том месте, где одна из лошадей, покидая пересохшее русло, зацепилась копытом за край трещины; пыль, которая едва-едва успела улечься; примятая трава – все это указало ей, в какую сторону направились лошади. У Эйлы перехватило дух от волнения. Казалось, все вокруг замерло в столь же напряженном ожидании. Они так давно не виделись. Вспомнит ли ее Уинни? Хоть бы узнать наверняка, жива ли она.

Стадо успело уйти гораздо дальше, чем она предполагала. кто-то напал на лошадей, и они помчались галопом по равнине. Вскоре до Эйлы донесся шум и рычание волков, расправлявшихся с добычей. По-доброму, ей следовало бы обойти их стороной, но пришлось подобраться поближе, чтобы узнать, не пала ли их жертвой Уинни. Она вздохнула с облегчением, увидев, что шкура у лошади темная, и тут же вспомнила о гнедом жеребце. Она была убеждена в том, что это то же самое стадо.

Продолжая идти по следу, она задумалась о жизни диких лошадей и об опасностях, которые подстерегают их повсюду. Уинни – молодая и сильная кобылка, и тем не менее всякое может случиться. Ей захотелось снова забрать ее к себе.

Около полудня она наконец увидела стадо. Лошади еще не оправились от страха после нападения волков, и Эйла подошла к ним с наветренной стороны. Стоило им почуять ее запах, как они устремились прочь. Молодой женщине пришлось описать большой круг и зайти с другой стороны. Подойдя к ним на расстояние, с которого уже можно было отличить одну лошадь от другой, она узнала в одной из них Уинни, и сердце у нее учащенно забилось. В горле у нее застрял комок, и она несколько раз судорожно сглотнула слюну, тщетно пытаясь сдержать подступившие к глазам слезы.

«Вид у нее здоровый, – подумала Эйла. – Она потолстела. Хотя нет, не потолстела. Она беременна! Уинни, это же просто замечательно!» Эйла возрадовалась всей душой, и ей нестерпимо захотелось узнать, помнит ли ее Уинни. Она свистнула.

Уинни тут же подняла голову и посмотрела в ту сторону, где стояла Эйла. Женщина свистнула еще раз, и лошадь направилась к ней. Эйла не выдержала и кинулась бегом ей навстречу. Но тут пегая кобыла помчалась галопом к Уинни и, покусывая ее за подколенки, отогнала ее прочь, а затем, собрав все стадо, устремилась вдаль, уводя лошадей от того места, где находилась незнакомая и, возможно, опасная для них женщина.

Эйла пришла в отчаяние. Ей ни за что не угнаться за лошадьми, ведь они бегают куда быстрее, чем она. Вдобавок она ушла гораздо дальше от долины, чем предполагала, и, если она замешкается, ей не удастся вернуться в пещеру до наступления темноты. Она еще раз свистнула, громко и протяжно, хоть и понимала, что теперь звать Уинни бесполезно. Подтянув повыше обернутую вокруг плеч шкуру, она повернула обратно, изрядно опечалившись. В лицо ей дул холодный ветер, и она пригнула голову пониже.

Эйла так расстроилась, что перестала обращать внимание на то, что происходит вокруг, и лишь мысленно сетовала, как неудачно все обернулось. Громкое рычание заставило ее встрепенуться. Она подошла совсем близко к стае волков, которые успели чуть ли не по уши перемазаться в крови, пожирая убитую ими лошадь.

«Следовало смотреть, куда идешь, – упрекнула она себя и попятилась. – Я сама во всем виновата. Надо было проявить терпение, и, возможно, тогда кобыла не увела бы стадо прочь». Ей пришлось описать дугу, обходя то место, где лежала погибшая лошадь. Продвигаясь вперед, Эйла еще раз взглянула на нее и подумала: «Она той же масти, что и жеребец из стада Уинни». Присмотревшись попристальнее, она как следует разглядела очертания головы и тела, заметила особенности окраски и содрогнулась. Ведь это гнедой жеребец. Каким образом волкам удалось одолеть полного сил коня?

Она получила ответ на свой вопрос, когда увидела неестественно вывернутую ногу. Даже самый сильный молодой конь может сломать ногу, мчась во весь опор по неровной местности. На пути ему попалась глубокая трещина в иссохшей земле, и он стал жертвой волчьей стаи. «Как жаль, – подумала Эйла, – ему бы еще жить да жить». Наконец она повернулась спиной к волкам и лишь тогда заметила, какая опасность нависла над ней самой.

Небо, которое было совершенно ясным поутру, заволокло тяжелыми, зловещими тучами. Область высокого давления, препятствовавшая до сих пор наступлению зимы, сместилась, и потоки холодного воздуха тут же устремились вперед. Дул ветер, и сухие травы клонились к земле, а в воздухе порхали обрывки листьев. Температура быстро понижалась. Эйла подумала, что вот-вот пойдет снег, а до пещеры очень далеко. Оглядевшись по сторонам, она прикинула, что нужно двигаться как можно быстрее, чтобы добраться до пещеры, прежде чем начнется снегопад.

Но ей не повезло. До долины оставалось полдня пути быстрым шагом, а зима не пожелала больше ждать. Когда Эйла подошла к пересохшему ручью, в воздухе появились первые большие хлопья мокрого снега. Притихший было ветер поднялся снова, и на смену мягким хлопьям пришли острые ледяные иголки, а затем более сухая «крупа»: началась настоящая метель. На покрытой мокрым снегом земле начали образовываться сугробы. Разнородные слои воздуха еще не успели до конца перемешаться, и на Эйлу то и дело обрушивались порывы ветра, налетавшего то с одной, то с другой стороны.

Она понимала, что ей ни в коем случае нельзя останавливаться, но у нее не было уверенности в том, что она движется в правильном направлении. Все очертания стали расплывчатыми. Эйла остановилась, пытаясь определить, где она находится, и совладать со страхом. Какую глупость она сделала, отправившись в путь без меховой шкуры. Надо было прихватить заплечную корзину и палатку, тогда она смогла бы в ней укрыться. От холода у нее онемели ноги и заледенели уши. Она дрожала, стуча зубами. Как громко завывает ветер!

Что-то заставило ее прислушаться повнимательнее. Кажется, это не ветер. Вот опять тот же звук. Приложив руки ко рту, она изо всех сил свистнула и опять прислушалась.

В ответ послышалось пронзительное ржание, донесшееся откуда-то неподалеку. Эйла свистнула еще раз и увидела в снежной дымке силуэт золотистой лошадки, появившейся внезапно, словно призрак. Эйла кинулась ей навстречу, чувствуя, как слезы катятся по ее замерзшему лицу.

– Уинни, Уинни, ах, Уинни, – без конца повторяла она, обхватив кобылку за крепкую шею и прижавшись лицом к ее мохнатой шкуре. Затем она забралась на лошадь и низко пригнулась, пытаясь хоть немного согреться.

Лошадь направилась к пещере. Эйла знала, что чутье поможет ей найти дорогу. Неожиданная гибель жеребца повергла в смятение все стадо. Пегая кобыла следила за тем, чтобы лошади не разбежались, зная, что со временем его место займет другой жеребец. Возможно, золотистая лошадка не покинула бы стадо, если бы не знакомый ей свист и не воспоминания о женщине и о жизни в безопасности. Уинни выросла вне стада и не привыкла во всем подчиняться пегой кобыле. Когда началась метель, она вспомнила о пещере, где можно было укрыться от свирепых ветров и холодного снега, и о любившей ее женщине.

Когда они наконец добрались до пещеры, Эйлу била сильная дрожь, и ей далеко не сразу удалось развести огонь. Но, справившись с этим, она не стала сидеть у очага, а взяла меховые шкуры, в которые заворачивалась во время сна, перетащила их в то место, где обычно располагалась Уинни, и улеглась, прильнув к теплому телу лошадки.

Но ей не довелось толком порадоваться возвращению любимой подружки. Когда Эйла проснулась, у нее начался жар и сухой глубокий кашель. На протяжении нескольких дней она ничего не ела, а только пила горячие настои лечебных трав, когда ей удавалось встать и приготовить их. Уинни спасла ее от гибели, но никак не могла помочь ей вылечиться от воспаления легких.

Большую часть времени Эйла лежала без сил в горячке, но события, разыгравшиеся, когда в пещеру вернулся Вэбхья, вывели ее из оцепенения. Он спрыгнул на уступ у входа, но его появление вызвало отчаянный протест у Уинни. Эйла лежала в полузабытьи, вдруг до нее донеслось пронзительное, возмущенное ржание. Открыв глаза, она увидела, как рассерженная лошадь, поведя ушами, в испуге кинулась вперед и заплясала на месте. Пещерный лев обнажил клыки и припал к земле, готовясь к прыжку. Послышалось глухое рычание. Эйла вскочила с постели и встала между львом и лошадью.

– Прекрати, Вэбхья! Ты пугаешь Уинни. Разве ты не рад, что она снова с нами? – Эйла повернулась к кобылке: – Уинни! Это же Вэбхья. Ты напрасно испугалась. Немедленно перестаньте, вы оба, – строго проговорила она. Эйла считала, что опасность никому не грозит, ведь животные выросли в этой пещере и она стала для них обоих родным домом.

Запахи, витавшие в пещере, и прежде всего запах женщины были знакомы и льву, и лошади. Вэбхья подбежал к Эйле и принялся тереться об нее, а Уинни ткнулась носом ей в плечо, требуя уделить внимание и ей. А затем лошадь негромко заржала, но не от страха или раздражения, – точно так же она ржала, когда оставалась с маленьким львенком, за которым Эйла поручила ей присмотреть, и тогда Вэбхья признал в ней свою няньку.

– Я же говорю, это всего лишь Вэбхья, – сказала Эйла лошади и тут же закашлялась.

Раздув огонь, Эйла взяла бурдюк для воды, но обнаружила, что он пуст. Завернувшись в меховую шкуру, под которой она спала, Эйла вышла наружу и набрала в миску снегу. Затем она принялась ждать, когда закипит вода, изо всех сил стараясь не кашлять, хотя в груди у нее постоянно что-то клокотало. Наконец ей удалось унять кашель с помощью отвара корня девясила и коры дикой вишни, и она снова улеглась. Вэбхья занял свое излюбленное место в дальнем углу, а Уинни расположилась, как и прежде, у стены.

Выносливость и крепкое здоровье помогли Эйле справиться с недугом, но ей потребовалось немало времени, чтобы поправиться. Она не переставала радоваться тому, что животные снова вернулись к ней и они живут все вместе, хотя с тех пор многое изменилось, и в первую очередь сами животные. Уинни довелось провести некоторое время среди диких лошадей, понимавших, какую угрозу представляют собой хищники, к тому же теперь она вынашивала жеребенка. Если раньше она охотно играла со львом, то сейчас стала относиться к нему более сдержанно. Да и Вэбхья уже не был забавным малышом. Когда метель унялась, он снова ушел из пещеры и на протяжении зимы возвращался в нее все реже и реже.

Если Эйла переутомлялась, у нее начинались приступы кашля. Это продолжалось до середины зимы и даже немного дольше, поэтому ей приходилось щадить себя. Она старалась побаловать кобылку и кормила ее зерном, которое сама собрала и просеяла, и не ездила верхом подолгу. Но, проснувшись однажды холодным ясным утром и ощутив небывалый прилив сил, Эйла решила, что им обеим будет полезно поразмяться.

Не желая снова попасть впросак, она навьючила на лошадь корзины, прихватив с собой копья, жерди для волокуши, запас воды и еды, а также одежды, заплечную корзину и юрту, – словом, все, что могло понадобиться, если возникнет экстренная ситуация. Она и так чуть не погибла из-за глупой беспечности. Прежде чем усесться верхом на Уинни, она набросила на спину лошади кожаную шкуру – новшество, которое она ввела после возвращения кобылки. Она долгое время не ездила верхом и обнаружила, что сильно натирает себе ноги с внутренней стороны, а если подстелить шкуру – этого не происходит.

Радуясь возможности совершить прогулку, ощущая блаженство оттого, что кашель наконец унялся, Эйла позволила Уинни самой выбрать удобный для нее аллюр, как только они оказались среди степей. Она спокойно сидела на спине лошади, мечтая о том времени, когда зима кончится, но внезапно встрепенулась, почувствовав, как напряглись мышцы Уинни. Она заметила, что навстречу им движется какой-то зверь, и, судя по повадкам, хищник. Приближалось время, когда Уинни должна была родить, и это делало ее более уязвимой, чем когда-либо. Эйла схватилась за копье, хотя ей еще ни разу не доводилось вступить в схватку с пещерным львом.

Но когда зверь подобрался к ним поближе, она разглядела рыжую гриву и знакомый шрам на носу. Соскользнув на землю, она кинулась бегом к огромному льву.

– Вэбхья! Где же ты пропадаешь? Разве ты не знаешь, что я беспокоюсь, когда ты уходишь надолго?

Он тоже обрадовался, увидев ее, и принялся ласкаться, чуть не сбив ее с ног. Эйла обхватила его руками за шею, почесала ему за ушами, потом под подбородком, и лев громко заурчал от удовольствия.

Где-то неподалеку негромко зарычал другой пещерный лев. Вэбхья перестал урчать и замер в совершенно новой для Эйлы позе. Выглянув из-за его плеча, она увидела, что львица, осторожно подкрадывавшаяся к ним, остановилась, услышав рычание Вэбхья.

– Ты нашел себе пару! Я знала, что это скоро случится, знала, что когда-нибудь у тебя появится свой прайд. – Эйла осмотрелась, чтобы выяснить, нет ли поблизости других львиц. – Пока всего одна. Наверное, такая же одиночка, как и ты. Тебе еще придется отвоевать собственную территорию, но и это уже неплохо. Когда-нибудь ты обзаведешься замечательным большим прайдом, Вэбхья.

Пещерный лев слегка успокоился, снова подошел к Эйле и ткнулся носом ей в грудь. Она почесала ему лоб и на прощание порывисто обняла его. Уинни отчаянно нервничала. Она привыкла к запаху Вэбхья, но запах пещерной львицы не был ей знаком. Эйла забралась на лошадь. Вэбхья попытался подойти к ним, но она подала команду «Стой». Он застыл на месте, затянул свое «хнга, хнга, хнга», а затем повернулся и пошел прочь. Львица отправилась следом за ним.

«Теперь он покинул нас насовсем, – подумала Эйла, возвращаясь обратно, – теперь он будет жить среди себе подобных. Может, он и станет изредка навещать нас, но уже не вернется в отличие от Уинни. – Женщина наклонилась и ласково похлопала кобылку по бокам: – Какое счастье, что ты со мной!»

Увидев Вэбхья с его львицей, молодая женщина принялась гадать о том, что ждет ее в будущем. «Вэбхья нашел себе пару. А у тебя, Уинни, был твой жеребец. Интересно, удастся ли и мне найти себе мужчину?»

litresp.ru


Foliant31 | Все права защищены © 2018 | Карта сайта